Читаем Девять минут до взрыва полностью

Другой джип, за рулем которого находится Ваха, остановился на грунтовой площадке метрах в тридцати от брамы, рядом с серебристым «гелендвагеном», машиной одного из кунаков таджика Мансура Джейкуева.

У ворот дежурили двое молодых людей. У одного с плеча свисает АКСУ, у другого на поясе прикреплена кобура. В нагрудных карманах белых рубах – портативные рации.

Тахир нажал кнопку; стекло опустилось, один из охранников, произнеся приветствие по-вайнахски, заглянул в салон.

Судя по внешности, эти двое тоже кавказцы. Но не вайнахи, не нохчи. Учитывая, что особняк и находящийся здесь же, на участке молельный дом возведены одним из уважаемых выходцев местной общины адыгов, уроженцем Майкопа, они, скорее всего, тоже представители народа адыгэ.

Наконец открылась металлическая брама.

Один из охранников знаком показал, что они могут вьехать вовнутрь, на участок.

Сайтиев-младший припарковался на выложенной разноцветной плиткой просторной площадке перед домом, рядом с другой машиной, на которой прибыл сюда, немного их опередив, представитель «кулябских».

Тахир, голову которого украшает зеленая круглая шапочка, первым вышел из машины. Обогнул джип спереди, после чего сам открыл дверцу и дождался, когда дядя неспешно наденет головной убор и выберется наружу…

– Оружие с собой не брать! – сказал один их охранников. – Можете оставить ствол в машине!

Тахир откинул полу пиджака, отсоединил замшевую кобуру, положил ее в «бардачок» джипа. Запер салон. Из припаркованного по соседству черного джипа выбрались двое: Мансур Джейкуев и еще один знакомый с виду таджик. Тот самый, который у «кулябских» является чем-то вроде «силовика» и отвечает за контакты с ментами и различными «крышами».

Оба они были одеты в неброские темные костюмы; сегодня впервые Тахир увидел Джейкуева не в традиционной тюбетейке, – или без оной – а в тельпеке, в головном уборе, смахивающем на папаху.

От дома навстречу к ним вышел хозяин – седовласый мужчина лет шестидесяти, невысокого роста, в темном костюме и папахе из серого каракуля, обмотанной поверху сархом[26].

«Похоже на то, – мрачно подумал Тахир, – что здесь все срежиссировано, все продумано – и по месту, и по времени, и по составу «переговорщиков».

– Ассаляму алейкум, дорогие гости! – сказал хозяин. – Рад вас приветствовать в моем скромной обители…

Он обнял сначала таджика Джейкуева, затем Сайтиева-старшего. Двух же других мужчин он попривествовал лишь вежливым кивком.

– Руслан, я только что узнал, какая случилась сегодня трагедия… Прими мои соболезнования! Если я чем-то смогу помочь, ты можешь на меня рассчитывать!

Сайтиев, который опирался на трость, сдержанно кивнул.

– Уважаемые Руслан… Мансур… прошу следовать за мной! Гость, приехавший из Москвы, ожидает в молельном доме. А вас, уважаемые, – хозяин посмотрел сначала на Тахира, а затем на человека, приехавшего с Джейкуевым, – я попросил бы остаться у машин… такова просьба этого уважаемого гостя. Если он захочет с вами побеседовать, вам об этом сообщат.

Хозяин, помолившись вместе с мужчинами, совершив намаз, – третий за день, салят-аль-аср – извинился и покинул общество, оставил гостей наедине с их разговорами и проблемами.

…Разговор в молельном доме – строение лишь немногим уступает по размерам жилому дому и тоже выстроено из красного кирпича – продолжался вот уже полтора часа.

Трое мужчин, сняв обувь еще раньше, у входа, все это время сидели на ковре. У Руслана Сайтиева болело колено и поза эта была, мягко говоря, не очень для него удобна. «Московский гость», кстати, предлагал ему пересесть на низкий табурет, но Сайтиев покачал головой – он не нуждается в чьем-либо снисхождении и в дополнительной опеке. Происходящее здесь, пожалуй, можно воспринимать и так, что его, как старейшину «хасавюртских», и Мансура, как представителя «кулябских», вызвали на ковер… Ну что ж, он перетерпит… время покажет, кто прав, кто виноват, кто должен платить за ущерб, а кто, наоборот, может рассчитывать на понимание со стороны неких могущественных сил и – как следствие – на расширение сотрудничества в будущем.