Читаем Девять миллиардов имен Бога полностью

Профессор стоял неподвижно, взвешивая, размышляя и анализируя. Звук слишком продолжительный для обычного взрыва… Это был не иначе как отдаленный грохот атомной бомбы, испарявшей миллионы тонн снега. Миллуорд опять погрузился в мечты, и ночное разочарование постепенно улетучивалось.

Эта короткая пауза едва не стоила ему жизни. Где-то на краю улицы в его поле зрения внезапно появилось нечто огромное и белое. Какое-то мгновение разум отказывался принимать увиденное за реальность, затем оцепенение прошло, и Миллуорд начал судорожно искать бесполезный, как он быстро понял, револьвер. Прямо к нему, покачивая головой из стороны в сторону, словно гипнотизирующая жертву змея, не спеша шагал по снегу громадный белый медведь.

Бросив вещи, Миллуорд побежал, застревая ногами в снегу, в поисках укрытия. К счастью, до входа в метро оставалось всего пятнадцать метров. Стальная решетка была закрыта, но он помнил, что много лет тому назад сломал замок. Миллуорд ощущал нестерпимое искушение оглянуться: сзади не доносилось никаких звуков, которые подсказали бы, какое расстояние отделяет его от хищника. Несколько пугающих мгновений решетка сопротивлялась онемевшим рукам, затем нехотя подалась, и он с трудом пролез сквозь узкую щель.

Откуда-то из времен детства внезапно пришло нелепое воспоминание о запертом в клетке белом хорьке, беспрестанно сновавшем вдоль проволочной сетки. Такой же змеиной грацией обладал и чудовищный зверь, почти вдвое выше человеческого роста, яростно обрушившийся на решетку. Металл прогнулся, но выдержал; медведь опустился на все четыре лапы, негромко поворчал и отошел. Пару раз ударив когтями по рюкзаку, из которого выпало на снег несколько жестянок с едой, он исчез столь же бесшумно, как и появился.

За три часа перепуганный профессор короткими перебежками добрался до университета. После стольких лет он больше не был в городе один. Миллуорд подумал, не заявились ли сюда и другие гости, и той же ночью получил ответ. Перед самым закатом он отчетливо услышал волчий вой, доносившийся откуда-то со стороны Гайд-парка.

К концу недели стало ясно, что северные звери мигрируют. Однажды он увидел бегущего на юг оленя, за которым гналась безмолвная волчья стая, а иногда в ночи раздавались звуки смертельной схватки. Его удивило, сколько жизни до сих пор существовало в белой пустыне между Лондоном и полюсом. Теперь что-то гнало ее на юг, и осознание этого взбудоражило его. От чего еще бежать могучим зверям, кроме как от человека!

Напряженное ожидание действовало на нервы. Многие часы он сидел при свете холодного солнца, закутавшись в меха, мечтал о спасении и размышлял, каким образом люди могли вернуться в Англию. Предположим, какая-то экспедиция пришла из Северной Америки по льду Атлантики. Предположим, она длилась уже несколько лет. Но почему они зашли так далеко на север? Быть может, ближе к югу льды Атлантики слишком опасны для продвижения?

Однако кое-чему не находилось удовлетворительного объяснения. Он не наблюдал никаких признаков воздушной разведки; трудно было поверить, что искусство авиации утрачено человечеством.

Иногда он ходил вдоль книжных полок, что-то нашептывая любимым томам. Некоторые книги он не осмеливался открывать уже много лет — столь остро они напоминали ему о прошлом. Но теперь, когда дни стали длиннее и светлее, он порой брал томик поэзии и перечитывал любимые стихи. Потом подходил к высокому окну и выкрикивал над крышами магические слова, словно они могли разрушить наложенное на мир заклятие.

Наступало нечто, напоминавшее отдаленное эхо прежнего лета, становилось теплее. Несколько суток подряд температура держалась выше нуля, и во многих местах сквозь снег пробивались цветы. Что бы ни приближалось с севера, оно становилось все ближе, и не единожды в день над городом раздавался загадочный гром, от которого с тысяч крыш падал снег. В этом грохоте ощущались странные скрежещущие отзвуки, казавшиеся профессору Миллуорду таинственными и даже зловещими. Порой ему чудилось, будто он слышит лязг сражения могущественных армий, а иногда в голову приходила другая, очевидно безумная, но пугающая мысль, от которой он не мог избавиться. Часто он просыпался посреди ночи, воображая, будто слышит грохот движущихся на город скал.

Лето подходило к концу, и чем ближе становился шум далекой битвы, тем чаще сменяли друг друга надежды и страхи. Хотя больше волки и медведи не встречались — видимо, они ушли на юг, — он не рисковал покинуть надежные стены своей крепости. Каждое утро Миллуорд поднимался к самому высокому окну в башне и осматривал северный горизонт в бинокль. Но не видел ничего, кроме отчаянно сражающихся с солнцем, но вынужденных отступать снегов в районе Хэмпстеда.

Ожиданию пришел конец в последние дни короткого лета. Скрежещущий грохот в ночи раздавался теперь совсем близко, но все еще нельзя было понять, как далеко от города его источник. У профессора Миллуорда не было никаких дурных предчувствий, когда он поднялся к узкому окну и направил бинокль на север.