Сун запнулся и повернулся было к двери ванной, но затем передумал, снял одну из перчаток, поднес руку ко рту и оттянул нижнюю губу. На мягкой внутренней поверхности имелась старая, смазанная татуировка. Черными чернилами были вытатуированы два китайских иероглифа. Босх понял, что они-то и означали «Золотой треугольник».

— Значит, ты из триады?

Сун отпустил губу и покачал головой:

— Уже нет. Это было больше двадцати лет назад.

— Я всегда считал, что нельзя просто так выйти из триады. Если выходишь, то только вперед ногами.

— Я принес жертву, и совет разрешил мне уйти. И еще мне пришлось покинуть Туен Мун. Вот почему я перебрался в Макао.

— Какую жертву?

Весь облик Суна выразил еще большее смущение, чем когда ему пришлось демонстрировать татуировку. Но все же он опять медленно поднес руку к лицу и на этот раз снял темные очки. В первый момент Босх не заметил ничего необычного, но затем понял, что левый глаз у Суна искусственный. У него был стеклянный глаз. И от внешнего угла глаза загибался вниз едва заметный шрам.

— Черт, тебе пришлось отдать собственный глаз, чтобы выйти из триады?

— Я не жалею о своем решении.

Он снова надел очки.

Страшная сцена в ванной и откровения Суна ввергли Босха на какое-то мгновение в Средневековую эпоху. Он напомнил себе, что его дочери в ванной нет, а значит, она все еще жива и находится где-то в другом месте, за стенами этого дома.

— О'кей. Не знаю, что здесь произошло и почему, но нам надо продолжать идти по следу. В этой квартире должен быть какой-то намек на то, где может находиться Мэделин. Мы должны его отыскать, а у нас остается все меньше и меньше времени.

Босх сунул руку в карман, но там было пусто.

— У меня больше нет перчаток, так что следи, до чего дотрагиваешься. И у нас, вероятно, кровь на подошвах. Нет смысла растаскивать ее по всему помещению.

Босх снял туфли и смыл с них кровь над раковиной в крохотной кухоньке. Сун сделал то же самое. Затем они обыскали квартиру, начав со спальни. Перемещаясь последовательно в сторону входной двери, они не нашли ничего, что могло бы оказаться полезным, пока не добрались до кухни, где Босх заметил, как и в соседней квартире, на столе миску с солью. Только здесь горка соли была выше, и Босх обратил внимание на следы пальцев, оставленные тем, кто соорудил этот холм. Он погрузил пальцы в соль и выудил закопанный в ней маленький квадратик из черной пластмассы. Он мгновенно узнал в нем карту памяти от сотового телефона.

— Нашел кое-что.

Сун поднял взгляд от кухонного ящика, который просматривал. Босх поднес карту поближе к глазам. Он был уверен в том, что это и есть пропавшая карта из телефона его дочери.

— Вот. Это было спрятано в соли. Возможно, он спрятал ее, когда они нагрянули.

Детектив разглядывал крохотную пластиковую карточку, стараясь понять, какая причина заставила Пенг Квинкцая вынуть и спрятать ее, перед тем как сжечь телефон Мэдди. Босх хотел бы тут же заняться этой проблемой, но понял, что оставаться в квартире, где в ванной лежат три трупа, было бы не очень разумно.

— Давай-ка выбираться отсюда.

Босх подошел к окну рядом с дверью и, взглянув сквозь жалюзи на улицу, дал сигнал «путь свободен». Сун открыл дверь, и они быстро вышли. Босх захлопнул за собой дверь и стянул перчатки. Он оглянулся и увидел, что старуха соседка стоит на коленях перед своим алтарем и производит еще одно всесожжение, ублажая духов посредством сжигания одной из полученных от него стодолларовых банкнот.

Он отвернулся и быстро зашагал по галерее в противоположную сторону, чувствуя, что находится в мире, пребывающем за пределами его разумения. Но чтобы найти дочь, ему требовалось лишь и далее осознавать свою миссию. Все остальное не имело значения.

33

Босх развернул одеяло и вынул из него пистолет, но само одеяло оставил на мусорном ящике. Едва оказавшись снова в машине, он достал свой телефон. Это была точная копия телефона дочери, купленного им в рамках комплексного предложения. Вынув батарейку и карту памяти, он вложил в гнездо карту из телефона дочери, затем вернул на место батарейку и включил телефон.

Пока телефон загружался, Сун съехал с обочины, и они устремились прочь от здания, где была зверски зарезана целая семья.

— Куда мы едем? — спросил Босх.

— К реке. Там есть парк. Постоим там, пока не решим, что делать дальше.

Иными словами, никакого плана пока было. Оставалось надеяться лишь на карту памяти.

— Ты рассказывал недавно о пиратах из твоего детства. Это ведь были триады, верно?

После небольшой паузы Сун кивнул.

— Ты этим занимался? Ввозом и вывозом людей?

— Нет, у меня была другая работа.

Больше он ничего не сказал, и Гарри решил не настаивать. Телефон был готов. Босх запросил информацию о вызовах. Таковых не было. Страничка оказалась пуста.

— Здесь ничего нет. Никаких звонков.

Он перешел к файлу электронной почты и вновь обнаружил, что экран пуст.

— Ничего не перенеслось на карту, — проговорил он с нарастающим раздражением.

— Это обычное дело, — спокойно ответил Сун. — Только постоянные файлы переносятся. Посмотри, нет ли видео или фото.