Босх в последний раз обвел взглядом кукольные владения своей дочери и уже на выходе прихватил с кровати подушку и сложенное одеяло.

— Возможно, она будет изнурена и захочет спать, — пояснил Босх, встретив удивленный взгляд Элеонор.

Стоя в лифте, Босх пытался удержать под мышкой с одной стороны подушку с одеялом, пахнущие шампунем его дочери, а с другой — один из рюкзаков.

— Ты взяла паспорта? — спросил Босх.

— Взяла, — ответила Элеонор.

— Можно спросить тебя кое о чем?

— О чем?

Казалось, он внимательно рассматривает аппликации лошадок на одеяле.

— Насколько ты доверяешь Суну Йи? После того как мы обзаведемся пушкой, стоит ли ему оставаться с нами?

— Я уже сказала: тебе не надо насчет него беспокоиться, — без колебаний ответила Элеонор. — Я полностью ему доверяю, и он останется с нами. Он останется со мной.

Босх кивнул. Элеонор подняла взгляд на цифровой дисплей, информирующий о номерах проезжаемых этажей.

— Я доверяю ему на все сто, — добавила она. — И Мэдди тоже.

— Каким образом Мэдди…

Он осекся. Он вдруг понял, что она имеет в виду. Сун был тем самым мужчиной, о котором говорила Мэделин. Они с Элеонор были вместе.

— Теперь ты понял? — спросила она.

— Да, я понял, — ответил он. — Но ты уверена, что Мэделин ему доверяет?

— Да, уверена. Если она говорила тебе что-то другое, то, значит, просто старалась завоевать твою симпатию. Она девочка, Гарри. Она знает, как манипулировать людьми. Признаю, ее жизнь была немного… нарушена моей связью с Суном Йи. Но она видела от него лишь проявления доброты и уважения. Ревность у нее пройдет. Если мы ее вернем, конечно.

Сун Йи ждал их с машиной на подъездном круге перед зданием. Гарри и Элеонор положили рюкзаки в багажник, но подушку и одеяло Босх забрал с собой на заднее сиденье. Сун завел мотор, и они поехали дальше вниз по Стаббз-роуд в Хэппи-Вэлли, направляясь в Ван Чаи.

Босх старался выкинуть из головы разговор в лифте. Бесполезно было сейчас думать об этом — вряд ли это поможет в деле спасения Мэделин. Но было трудно контролировать свои чувства. Тогда, в Лос-Анджелесе, дочь поведала ему, что у Элеонор есть мужчина. Да и у него самого со времен их развода бывали женщины. Но оказаться с этой реальностью лицом к лицу здесь, в Гонконге, — совсем другое дело. И вот сейчас он ехал вместе с женщиной, которую в каком-то смысле до сих пор продолжал любить, и ее новым мужчиной. Принять это было нелегко.

Гарри, бросив взгляд через спинку сиденья на Суна, какое-то время приглядывался к тому, как тот держится. Чувствовалось, что этот человек не был здесь просто статистом, наемным телохранителем. Для него тоже на карту было поставлено что-то личное. Таким образом, это делало его ценным участником предстоящей операции. Если его дочь может доверять этому человеку, значит, и Босх может. Остальное же он сумеет не принимать во внимание.

Словно почувствовав на себе его взгляд, Сун обернулся и тоже посмотрел на Босха. И хотя глаза его были заслонены темными очками, Босх мог с уверенностью сказать: Сун оценил ситуацию и понял, что отныне между ними нет неясностей.

Босх кивнул ему. Не то чтобы одобрительно. Это было просто молчаливое послание. Уведомление, что он понимает: все они находятся в одной лодке.

26

Ван Чаи был одним из тех районов Гонконга, в котором жизнь никогда не замирала с наступлением ночи. Здесь все может произойти и все можно купить — надо лишь назначить подходящую цену. Буквально все. Босх знал, что, если ему понадобится не обычный ствол, а, скажем, некая замысловатая стрелялка с лазерным прицелом, он сможет реализовать это свое желание. Разумеется, наличествовало и многое другое — например, наркотики или обилие всякого рода женщин, в чем без особого труда можно было бы убедиться, посетив стриптиз-бары и музыкальные клубы на Локхарт-роуд.

Было восемь тридцать, и уже полностью рассвело, когда они въехали на эту веселую улицу. Многие клубы все еще работали; шторки прикрывали свет в окнах, но неоновые огни рекламы ярко горели над ними в дымном воздухе. На улице было влажно и душно. Изломанные отражения неоновых огней причудливо отражались в мостовой и ветровых стеклах выстроившихся у обочин такси.

Стояли на своих постах зазывалы и вышибалы, а на табуретках сидели торговки, приглашая пешеходов и автомобилистов уделить внимание их товару. Мужчины в местами помятых костюмах, с походкой, несколько расшатанной, скорее всего вследствие злоупотребления алкоголем или наркотиками, затравленно озираясь, тащились по тротуару. Припаркованные вторым рядом, за красными таксомоторами случайные «роллс-ройсы» и «мерседесы» стояли со включенными моторами в ожидании солидных клиентов.