Они подошли к прозекторскому столу и аккуратно перевернули тело. Трупное окоченение уже наступило, и процедура не составила труда. Лакшми указала на лодыжки покойника. Босх наклонился и увидел на задней поверхности ступней Ли вытатуированные китайские иероглифы. Было похоже, что на поверхности каждого ахиллова сухожилия имелось по два или три символа.

— Вы их сфотографировали?

— Да, и снимки будут приложены к отчету.

— Есть здесь кто-нибудь, кто может это перевести?

— Не думаю. Доктор Мин, возможно, и смог бы, но он на этой неделе в отпуске.

— О'кей, давайте попробуем чуть-чуть подтянуть его вниз — пятки свесятся со стола, и я сделаю снимок.

Она помогла ему сдвинуть тело к краю стола. Ступни свесились за край, и Босх придвинул пятки поближе друг к другу, так что иероглифы образовали единую строку. Достав из кармана мобильный телефон, настроил его на режим фотокамеры и сделал два снимка татуировки.

— О'кей.

Босх отложил в сторону телефон, и они вернули тело на старое место.

Босх снял перчатки и бросил в бак для медицинских отходов, а затем снова взял телефон и позвонил Чу.

— Какой у вас электронный адрес? Я хочу прислать вам один снимок.

— Снимок чего?

— Китайских иероглифов, вытатуированных на лодыжках мистера Ли. Я хочу знать, что они означают.

— Валяйте.

Чу назвал ему адрес своей служебной почты. Босх проверил, как работает камера, и отослал ему самый четкий снимок.

— Доктор Лакшми, что еще может представлять интерес для меня?

— Думаю, я все вам рассказала, детектив. Выявилась, однако, некая особенность, которую, быть может, не помешает знать семье.

— Что именно вы имеете в виду?

Она указала на одну из ванночек для хранения органов, расставленных на лабораторном столе.

— Убийство лишь выявило неизбежное. Мистер Ли умирал от рака.

Босх подошел ближе и взглянул на легкие убитого, удаленные из тела для взвешивания и осмотра. Лакшми, вскрыв их, чтобы исследовать траектории пуль, обнаружила, что обе нижние доли заметно потемнели вследствие разрастания раковых клеток.

— Ну да, он был курильщиком, — заметила Лакшми.

— Я знаю, — ответил Босх. — Сколько времени, по-вашему, оставалось у него в запасе?

— Год или немного больше.

— Могли бы вы сказать, проводился ли какой-нибудь курс лечения.

— Не похоже на то. Хирургического вмешательства определенно не было. И я не вижу признаков применения химиотерапии или лучевой терапии. На этой стадии болезнь могла и не поддаваться диагностированию, но довольно скоро он ощутил бы ее проявления.

Босх тут же вспомнил о своих легких. Он не курил уже несколько лет, но, говорят, урон особенно велик именно на ранней стадии этого пагубного пристрастия. Иногда по утрам он ощущал тяжесть в легких и вообще в груди. Кроме того, несколько лет назад ему пришлось вести одно расследование, в ходе которого он получил дозу интенсивной радиации. Медобследование показало, что все обошлось без последствий, но Гарри всегда в каком-то смысле полагал или надеялся, что воздействие радиации скомпенсировало и нейтрализовало процессы, возможно, развивавшиеся в грудной области.

Босх снова достал сотовый и еще раз перевел его в режим фотокамеры. Наклонившись над кюветой, сфотографировал пораженный раковой патологией орган.

— Что это вы делаете? — спросила Лакшми.

— Хочу отослать эту картинку кое-кому.

Он проверил снимок — тот получился достаточно четким — и отправил изображение по электронной почте.

— Кому? Не семье убитого, надеюсь?

— Нет, моей дочери.

— Вашей дочери?!

В голосе прозвучала нотка удивления, смешанного с возмущением.

— Ей надо увидеть, к чему приводит курение.

— Что же, пусть хоть какая-то польза будет от этого.

Босх убрал телефон и сверился со своими часами. Это были часы с двойным циферблатом, одновременно показывающие время в Лос-Анджелесе и в Гонконге. Дочь подарила их, видимо, устав от его многочисленных неурочных ночных звонков. В Лос-Анджелесе теперь было только начало четвертого. Дочь обгоняла его на пятнадцать часов и, стало быть, сейчас спала. Примерно через час она встанет и пойдет в школу, вот тогда-то и получит эту фотографию. Босх знал, это вызовет протестующий звонок с ее стороны, но даже такая реакция была для него более приемлема, чем никакая.

Он усмехнулся при мысли об этом, а потом вновь сосредоточился на работе. Теперь он был готов к выполнению новых задач.

— Спасибо, доктор, — сказал он. — Сообщаю для сведения: я отдаю баллистические улики на экспертизу.

— Вы за них расписались?

Она указала ему на папку с зажимом для бумаг, и Босх увидел уже заполненный отчет по вещественным доказательствам. Босх расписался в нем, подтверждая, что получил указанные материалы в свое распоряжение, и направился к двери.

— Через пару дней вы получите заключение в отпечатанном виде, — пообещала Лакшми, имея в виду официальный отчет о вскрытии.

— Заметано, — сказал Босх, выходя из прозекторской.

10

По дороге в лабораторию Босх позвонил Чу и спросил насчет татуированных иероглифов.

— Я их еще не расшифровал. Я пытаюсь найти кого-то, кто бы смог, — ответил Чу.

— Чу, в чем дело? Вы же владеете этим языком.