В словах Ферраса был резон. Их действительно элитное подразделение специализировалось на раскрытии особо сложных и запутанных преступлений. С упорством кабана, вгрызающегося в землю в поисках трюфеля, вели они дела повышенной сложности. Налет на винный магазин в проблемном районе, печально известном своим высоким уровнем уличной преступности, едва ли можно было отнести к таковым.

Гэндл, чья яйцеобразная макушка и строгое выражение лица придавали ему вид идеального администратора, начал возмущенно жестикулировать, ясно давая понять, что он не разделяет снобистских воззрений своих подчиненных.

— Я же объявлял всем на прошлом собрании личного состава. На этой неделе на нас возложена задача помочь Южному округу. Они сейчас работают в неполном составе, а кроме того, до четырнадцатого сентября часть сотрудников будет проходить переподготовку. На них свалилось за выходные три дела, и вот еще одно — сегодня утром. Задействованы все резервы. Вы же, парни, свободны и в отличной форме; в общем, считайте, что это ограбление повешено на вас. Вот так. Вопросы еще есть? Патруль ждет вас на месте, со свидетелем.

— Мы готовы, босс, — бодро отчеканил Босх, завершая лишенные какого-то смысла прения сторон.

— Жду от вас новостей.

Гэндл, вполне довольный собой, направился в свой кабинет. Босх взял пиджак, висевший на спинке стула, надел, затем открыл средний ящик стола, достал записную книжку в кожаном переплете и дополнил ее новым комплектом линованной бумаги. Он всегда приступал к очередному делу с данной процедуры. Это уже вошло у него в привычку. Бегло взглянул на полицейский жетон, вытесненный на откидном клапане, после чего положил блокнот в карман. По правде сказать, его не очень-то заинтриговало поручаемое им дело. Он просто засиделся без работы. А в его профессии, так же как и в любой другой, отсутствие практики приводит к утрате навыков. Босху же этого не хотелось.

Феррас, отрешенно смотревший на часы, висящие на стене над доской объявлений, являл собой воплощение несбывшихся надежд.

— Черт! — выругался он. — Вот каждый раз так.

— Что ты имеешь в виду, говоря «каждый раз»? — спросил Босх. — Мы уже месяц сидим без дела.

— Верно, но просто я уже начал привыкать.

— Послушай, видимо, ты не расположен возиться с трупами потому, что всегда можно найти непыльную работенку с девяти до пяти — вроде расследования автомобильных краж.

— Да, я знаю.

— Но раз ты еще здесь, пошли разомнемся.

Босх вышел из своего бокса и решительно зашагал по проходу. Феррас последовал за ним, доставая на ходу телефон и обдумывая, как лучше преподнести жене плохие известия. Уже покидая отдел, оба протянули руку к кабаньей голове и потрепали ее по плоскому рылу — на удачу.

2

Босху как-то не хотелось читать Феррасу мораль. В Южный Лос-Анджелес он вел машину в молчании, выражая таким образом свое отношение к отсутствию энтузиазма у молодого напарника. Тот же, явно скиснув под гнетом не высказанных Босхом слов, наконец сам нарушил молчание:

— У меня от всего этого просто голова кругом идет.

— От чего именно?

— Да от этих близнецов. Столько возни с ними, столько от них рева. Эффект домино. Один просыпается — и тут же будит второго. Потом просыпается старший. Всю ночь никому нет ни минуты покоя, и моя жена уже…

— Что?

— Не знаю… одуревает. Звонит мне без конца, спрашивает, когда я приду домой. Я прихожу, заступаю на вахту, и получается, что у меня вообще нет передыха. Только работа — дети, работа — дети, работа — дети. И так каждый день.

— Может, стоит взять няню?

— Мы не можем позволить себе няню. Не то у нас сейчас положение, тем более что нам теперь не платят сверхурочные.

Босх не знал, что и сказать на это. Его дочь Мэделин, только месяц назад отметившая свое тринадцатилетие, находилась от него почти за десять тысяч миль. Он виделся с ней всего четыре недели в году: две в Гонконге и две в Лос-Анджелесе. Какой, собственно, серьезный совет мог он дать полноценному отцу троих детей, вкалывающему в постоянном режиме перегрузки?

— Послушай, я прямо не знаю, что тебе сказать, — признался он. — Сам знаешь, мы одна команда, и я буду делать все, что в моих силах, всегда, когда есть возможность. Но…

— Я понимаю, Гарри. Спасибо тебе. Просто это первый год с близнецами, понимаешь? Когда они чуток подрастут, будет легче.

— Да, но я вот что пытаюсь сказать… Может, дело не только в близнецах? Может, дело в тебе, Игнасио?

— Во мне? О чем ты?

— Я говорю, мне кажется, проблема в тебе. Вероятно, ты поспешил с возвращением к работе. Ты никогда над этим не задумывался?

Феррас, с трудом сдерживая свои эмоции, ничего не ответил.

— Не злись, приятель, такое иногда случается, — заметил Босх. — После того как ты однажды схлопотал пулю, тебе начинает казаться, что это может повториться, что сама судьба против тебя.

— Слушай, Гарри, не знаю, что за бред ты несешь, но со мной все в порядке. Я в норме! Дело просто в недосыпе, в постоянной чертовской усталости и невозможности сосредоточиться, ведь жена начинает на мне ездить, как только я прихожу домой, ясно?

— Тебе виднее, напарник.