— Я думаю, нам надо действовать, — сказал Босх. — Он, вероятно, уже задается вопросом, куда подевался Лэм. Если у него возникнут подозрения, он может сбежать.

Гэндл обвел взглядом собравшихся, желая услышать возражения. Возражений не было.

— О'кей, тогда по машинам, — объявил он. — Берем Роберта Ли в магазине, затем разыскиваем Миа. Я хочу, чтобы еще до конца дня эти люди были арестованы. Гарри, свяжись со своим напарником, и пусть тот подтвердит местонахождение Роберта. Скажи, что мы едем. Я поеду вместе с тобой и Чу.

Лейтенанту было обычно не свойственно желание покидать штаб-квартиру, но нынешнее дело было из ряда вон выходящим. Очевидно, ему хотелось присутствовать при его успешном завершении.

Все дружно встали и вышли из комнаты для совещаний. Босх и Гэндл чуть отстали. Гарри набрал номер Ферраса. Когда он связывался с ним в последний раз, тот по-прежнему находился в своей машине, наблюдая за магазином «„Фортуна“ — напитки и деликатесы» с противоположной стороны улицы.

— Знаешь, Гарри, чего я по-прежнему не понимаю? — спросил Гэндл.

— Нет. Чего же?

— Кто похитил твою дочь? Лэм божится, что ничего об этом не знает. А в этом пункте ему нет резона лгать. Ты по-прежнему считаешь, что это сделали люди Чанга, хотя теперь мы знаем, что он не имел отношения к убийству?

Прежде чем Босх успел ответить, в трубке послышался голос Ферраса:

— Это я, Игнасио, — сказал Босх. — Где Ли?

Он поднял кверху указательный палец, знаком прося Гэндла обождать минутку, пока он разговаривает.

— Он в магазине, — ответил Феррас. — Знаешь, Гарри, нам надо поговорить.

По напряженности, звучавшей в голосе напарника, Босх понял, что разговор будет отнюдь не о Роберте Ли. Видно, пока Феррас сидел там один в машине все утро, какая-то мучительная мысль не давала ему покоя.

— Поговорим позже. Как раз сейчас настала пора действовать. Мы раскололи Лэма. Он выложил нам все. Выдал Роберта с сестрой. Она тоже была в этом замешана. Она в магазине?

— Нет, насколько мне известно. Она привезла свою мать, а сама уехала.

— Когда это было?

— Около часа назад.

Устав от ожидания и спеша произвести последние приготовления к операции, Гэндл направился к своему кабинету. Босх остался один, радуясь, что хоть на время избавился от необходимости отвечать на вопросы лейтенанта. Теперь надо было только договориться с Феррасом.

— Оставайся на месте, — сказал он. — И дай мне знать, если что-то изменится.

— Знаешь что, Гарри?

— Что, Игнасио?

— Ты не дал мне шанса, парень.

В голосе его появилась ноющая интонация, от которой у Босха начинало сводить скулы.

— Какого шанса? О чем ты?

— Я о том, что ты сказал лейтенанту, что тебе нужен новый напарник. Ты должен был дать мне еще раз попробовать. Ты знаешь, что он пытается перевести меня на кражи автомобилей? Сказал, что я человек ненадежный, а значит, мне придется уйти.

— Послушай, Игнасио, прошло ведь уже два года, верно? Я даю тебе шансы целых два года. Но сейчас не время об этом толковать. Поговорим позже, о'кей? А пока сиди на месте и жди. Мы сейчас едем.

— Нет, Гарри, это ты сиди и жди.

Босх слегка опешил.

— Что это означает?

— Это означает, что я сам возьму Ли.

— Игнасио, послушай меня. Ты сейчас один. Ты не имеешь права идти в этот магазин, пока не прибудет группа захвата. Ты понял? Хочешь надеть на него наручники — отлично, ты сможешь это сделать. Но подожди, пока мы подъедем.

— Мне не нужна группа, и мне не нужен ты, Гарри!

Феррас дал отбой. Босх поспешил к кабинету лейтенанта, на ходу нажимая кнопку повторного набора.

Феррас не отзывался, и звонок перешел в режим голосовой почты. Когда Босх вошел в кабинет Гэндла, лейтенант застегивал рубашку, надетую на пуленепробиваемый жилет.

— Нам надо срочно выезжать, — сказал Босх. — Феррас пошел вразнос.

47

После возвращения с похорон Босх снял галстук и достал из холодильника бутылку пива. Он вышел с ней на веранду, сел в шезлонг и закрыл глаза. Он подумывал о том, чтобы запустить какую-нибудь музыку, может, чуток Арта Пеппера, чтобы вырвать себя из хандры.

Но он понял, что не в состоянии двигаться. Он просто сидел, прикрыв глаза и стараясь забыть как можно больше из последних двух недель. Он знал, что цель недостижима, но все же имело смысл попробовать, и пиво могло бы помочь, пусть только временно. Это была последняя бутылка в холодильнике, и он поклялся, что это будет и последняя для него вообще. Теперь ему надо воспитывать дочь и требуется быть ей примером во всем.

Словно по волшебству, мысли о ней заставили ее материализоваться — Босх услышал звук отодвигаемой двери.

— Привет, Мэдди.

— Папа.

Даже по одному этому слову чувствовалось, что ее голос звучит как-то иначе, тревожно. Он разомкнул веки и поднял на нее глаза, щурясь на послеполуденном солнце. Дочка уже переоделась после школы; теперь на ней были джинсы и рубашка, вынутые из рюкзака, собранного для нее матерью. Босх заметил, что она чаще надевает те несколько вещей, что мать положила ей в рюкзак в Гонконге, чем всю ту одежду, которую они недавно принесли из магазина.

— Что такое?

— Я хотела поговорить с тобой.

— Давай.