Читаем Девять дней в июле полностью

Мужчина-сахрави – хозяин в доме. В его компетенции важные, глобальные вопросы. Например, мировой финансовый кризис. Или ситуация на Ближнем Востоке. Или конфликт с Алжиром. Женщины, в свою очередь, решают сущие мелочи. Например, что будет сегодня на ужин, какую покупать мебель, на что тратить деньги, где будут учиться дети и кого им выбирать в супруги, когда они вырастут.

Полковник Заффати выбрал себе жену сам уже будучи зрелым мужчиной за тридцать – во-первых, его родители умерли рано, а во-вторых, он очень долго прожил вдалеке от семьи. В шестнадцать лет он сбежал от своего отца, с которым с детства перевозил соль из Тимбукту, – работа очень тяжелая и низкооплачиваемая. Сбежал в армию, назвав другую фамилию и дату рождения. И до сих пор служит.

Женился полковник на совсем юной девушке шестнадцати лет. На вопросы о здоровье он всегда отвечает, что у него все прекрасно, слава Богу, а вот Аиша, мискина, развалина. Аиша и правда все время жалуется на повышенный сахар в крови, запивая многочисленные лекарства сладким, как сироп, марокканским чаем и заедая печеньем с марципаном.

Мискина, а в мужском роде мискин, по-арабски означает «бедный, несчастный». Применяется в любой ситуации. Нет детей – мискина, Бог в помощь, есть дети – мискина, крутишься как белка в колесе, не хочешь есть – мискин больной, хочешь есть – мискин голодный. Улавливаете логику? Короче, если вас зовут мискином, вы им симпатичны. Марокканцы, если не пожалеют, не полюбят.

Лето в Марокко – пора свадеб. Поэтому каждое лето Аише нужны деньги. Много. Потому что негоже пойти на свадьбу в наряде, который уже видели. Праздничное платье шьется заранее, к нему покупаются шаль, туфли и сумка в тон. Руки и ноги искусно разрисовываются хной. Поэтому летом она никогда не укладывается в ту сумму, которую ежемесячно получает от полковника. Каждое лето она вздыхает, что, не сглазить бы, столько свадеб, что придется продать кое-что из драгоценностей. Полковник крякает и лезет за кошельком. Потому что нет большего оскорбления чести мужчины-сахрави, чем жена, продающая свои драгоценности. Поэтому драгоценности нужны даже тогда, когда женщина предпочитает им устройства с изображением надкусанного яблочка или с автоматической коробкой передач. Чтобы, если что, грозиться их продать. Муж-сахрави ни в коем случае такого не допустит, он же не какой-нибудь сусси.

Сусси – это южные берберы Марокко. Про них часто рассказывают анекдоты. Например, что медную проволоку изобрели два сусси, одновременно нашедшие медную монетку. Или о том, что сусси не ставит дверь на туалет, потому что там красть нечего. Или о том, как отец-сусси побрил наголо своего сына, который попросил у него денег на расческу, на что его мать сказала, мол, скажи спасибо, что ты на зубную пасту не попросил.

Северные берберы называются риффи, и о них рассказывают другие анекдоты. Например, как риффи приехал в Европу и увидел на земле монетку в одно евро. Прошел, махнув рукой, потому что, раз тут деньги на улице валяются, зачем нагибаться из-за евро. Или как риффи приехал в Европу и присел в кустах по нужде. Подошедший полицейский выписал ему штраф, а риффи потом долго удивлялся европейскому сервису – сразу бумажку дали. А когда риффи пошел покупать телевизор, продавец ему ответил, что риффи они телевизоры не продают. Потому что только риффи может телевизор с микроволновой печью перепутать. Кстати, Самир долго был убежден, что чукчи – это такие русские берберы, только ездят они не на осликах, а на собаках.

Машина коллега Мимуна – тоже риффская берберка. Мимуна – старшая из девяти сестер. Замуж вышла первой, причем родители были очень недовольны, потому что выбрала она в мужья араба из Касабланки. К тому же муж ее еще более упертый, чем сами берберы, а все, что связано с Марокко и традициями, его всю жизнь бесит. Откровенно заявил будущему тестю, что против женитьбы вообще и махра в частности, но что делать, раз у его избранницы такой старомодный папаша. Кстати, махр (подарок невесте) Мимуна потратила на мебель в их с мужем доме вместо традиционного золотого пояса, отчего ее мама чуть не напилась из моря. Напиться из моря – это марокканский эквивалент нашего «убиться об стену».

У самой Мимуны синдром «свободной женщины Востока». То есть она такая вся из себя «железная леди». Откровенно презирает женщин, которых содержат мужья, и тех, кто остается дома, когда болеет. Мол, если тебе доктор не прописал постельный режим, то ты здоровый. Ну и как-то муж поехал на велосипеде отвозить старшего в школу, а она младших собирала на втором этаже к бабушке и сама собиралась на работу. Вдруг слышит, муж снизу кричит, что ему нужна помощь, он упал с велосипеда. Она ему крикнула, чтобы не маялся дурью и ехал на работу, надоело его нытье из-за каждого насморка. Вышла из дома, гордо виляя шикарной марокканской задницей, посадила детей в машину и уехала. Муж, который, как оказалось, сломал ногу, потом с удовольствием рассказал теще и всем друзьям, какая у него жена стерва.