Читаем Девять дней в июле полностью

Когда она очухалась, есть уже не хотелось. Осталось твердое убеждение, что ни одна болезнь ей уже не грозит. Однако окружающее пространство как-то странно извивалось.

Не зная, что делать, Ляля вышла на перрон.

– Поезд ушел, – сказал ей какой-то угольно-черный парнишка. – Будь осторожна.

Она отправилась на привокзальную площадь и увидела приятную, правда, очень худую брюнетку, которая в гневе пинала колесо красивого автомобиля. И она сказала:

– Простите, девушка, не могли бы вы меня подвезти?

Мара ненавидела посторонних в машине. Однако пришлось согласиться, уповая на то, что полный бак и скромный завтрак она отработает, а дальше подкинет старушонку к подходящему поезду километров через двести – триста. Она усадила Лялю на заднем сиденье бок о бок с клеткой и рванула с места. Часть ночи они провели в молчании. Ляля задремала, а Мара внезапно решила пересмотреть свою жизнь, раз все равно компьютера под рукой не было.

Итак, что она имеет к пятидесяти? Квартиру, машину, работу, деньги. Отлично, у некоторых таких богатств нет и никогда не будет. Из развлечений… ну подруг не было, мужей тоже, были какие-то… Мара даже из хулиганства составила донжуанский список, поморщилась и выбросила, очень уж жалким он получился, причем грешил записями «Неизвестный № 6».

Одно время Мара увлеклась эзотерикой и даже таскала с собой колоду Таро, но разочаровалась, когда карта, обещавшая ослепительное счастье и исполнение всех желаний, привела ее к опечатанному офису граждан, которые были должны ей нехилую сумму денег. Может, конечно, это был намек на то, что следует бросить все и пойти по дорогам, но момент был совсем не подходящий.

Кроме того, слишком часто выпадала карта «Шут». Дурак с узелком на палке и лохматой собакой, бегущей по пятам, вызывал смутное раздражение. Мара предпочла бы что-то более романтичное, «Папессу» там, или «Дьявола» на худой конец. Ей совершенно не хотелось падать в пропасть, да еще быть пришлепнутой сверху блохастым противным псом.

Редкие спиритические сеансы тоже были нерадостны. Духи ругались нехорошими словами, обещали всяческие несчастья, а потом не желали уходить, долго хлопая дверьми и форточками.

Маре стало грустно. Возлюбленный, к которому она ехала, внушал большие сомнения, а больше у нее никого и не было. Как вредно, оказывается, делать перерыв в работе – начинаешь задумываться…

«Может, все-таки завести попугая? – подумала она. – Хоть будет живая душа в доме».

Но, обдумав идею хорошенько, Мара от нее отказалась. Живая душа обещала в скором времени стать неживой, потому что вряд ли ее станут регулярно кормить. А потом, если вдуматься, чем попугай так уж отличается от духа? Так же матерится и говорит глупости. Только мусору от него больше.

«Может, взять да и выйти замуж?» – Мара даже рассмеялась от нелепости этой идеи. Ей представились истощенные тела попугая и мужа, дружно вцепившиеся в дверцу пустого холодильника.

«Зря поехала. Как будто нашептал кто… Милиционер этот просто гипнотизер: „В машине расчленяйте, в машине“… Вот зараза!»

Под утро на пути явился щит, перекрывающий дорогу. «Объезд – пять километров, ремонтные работы», – гласил он.

Мара, сжав зубы, вывела свою Ласточку на кочковатый и несимпатичный объездной путь. Дорога была проселочной, ветки норовили поцарапать потные бока машины, в салон моментально налетела всякая кусючая дрянь, банкоматов на горизонте также не ожидалось. На повороте раздался неприятный звук, и машина пошла боком. «Прокол», – поняла Мара и злобно стукнула кулаком по рулю. Руль взвыл, Ляля подскочила на сиденье.

– Приехали?

– Приехали. Сиди здесь, пойду посмотрю, что там, за поворотом. – Маре совершенно не улыбалось самой менять колесо. Она предпочла бы найти смышленого крестьянина. Хлопнув дверью и скинув босоножки на шпильке, Мара отправилась по пыльной дороге и скрылась из виду.

Ляля, поскучав сзади, пересела на переднее сиденье, воровато попыталась крутить руль. Близоруко нагнувшись, рассмотрела неведомые приборы и кнопочки.

«И водить не научилась! А сейчас бы ехала сама – красотища! Полную машину зверей бы напихала и Машку с Пашкой взяла. Останавливайся где хочешь, гуляй, кузнечиков корми, кротов в норках выглядывай! Нет, никого бы не взяла, одна бы ехала – сама себе королева!»

Ляля нажала что-то, с хрустом открылся бардачок. Она одним пальцем деликатно пошевелила содержимое. Карта, солнечные очки (быстро заглянув в зеркальце, примерила), какая-то яркая упаковка, конфеты наверное. Пригляделась, покраснела и скорей сунула обратно:

– Как красиво сейчас делают… Интересно, а вкус клубники зачем?

Еще сильнее покраснела, нашарила под картой пачку сигарет, вытащила одну, зажала губами.

«Курить, наверное, очень приятно… Вот сейчас и попробую!»

Вылезла из машины, устроилась на обочине, свесив ноги в канаву, и выпустила дым паровозной струей. Оказалось противно, тошнило.

«Ну одним запретом меньше, – подумала отчаянная Ляля и мысленно поставила галочку в списке безумств. – Курила! И водку пила!»