Я к этому времени мог только стоять на коленях, пытаясь выкашлять легкие вместе с остальными органами. Седой держался гораздо лучше, он даже пытался пойти в сторону лысого главаря с газовыми баллонами. Но все, на что его хватило, это сделать пару шагов, опираясь о стену.

Затем Седой запутался в ногах и грохнулся на землю, будто бы пьяный.

Газ рассеялся также быстро, как и появился. Дышать стало легче, глаза и глотку перестало жечь, но мы продолжали кашлять и вытирать слезы. Неподалеку слышался крик Занозы, которую утаскивали все дальше и дальше от нас.

— Выродки, — прокряхтел Седой, пытаясь подняться на ноги, опираясь о стену.

Я действовал медленней и с большей осторожностью. Тело постепенно возвращало контроль, разве что ноги подкашивались и из-за слезящихся глаз ничерта не разобрать.

— Пошли, — помог я седому подняться.

— За ними? — уточнил он.

— Ну не бросать же ее, — вздохнул я.

Хотелось пошутить что-нибудь про нехватку кофе по утрам, но решил, что это уже лишнее. Мы с Занозой разделили еду и беду. Вместе выбрались из западни под названием «Чертополох и мудаки», вместе выбрались из другой западни под названием «Девиант и его гениальные планы в отсутствие полной картины происходящего».

Бросать ее вот так вот, даже не попытавшись? Это как-то неправильно. В чертогах слишком мало людей, не желающих тебя убить просто так. Еще меньше тех, кто может быть полезен. Не стоит таким разбрасываться.

— Я этому выродку засуну его трубку в его задницу, — добавил Седой, поправляя шляпу. — И весь баллон газа пущу.

Бежать не получалось, даже идти не получалось. Мы просто ковыляли на крик Занозы, благо оказалось не далеко.

Мы пересекли буквально одну улицу и вышли к широкому зданию в викторианском стиле, огражденному каменным забором с колючей проволокой поверху. Железные кованые ворота были открыты настежь, а вдалеке за ними двое сгорбленных тварей как раз затаскивали Занозу через главный вход.

Рядом стоял тот человек с газометом и баллонами. Он посмотрел прямо на нас и неспешно зашел следом, оставив двери открытыми.

— Похоже, будто бы нас сюда специально заманивают, — прокомментировал Седой.

— Да что ты? — не удержался я.

Учитывая нашу скорость. Они могли успеть два круга навернуть вокруг этого здания вместе с верещащей занозой. А получилось так, будто бы мы их прямо в последний момент нагнали.

— И что будем делать? — спросил Седой, но я видел, что он уже все для себя решил. Просто проверяет.

— Не бросать же ее, — повторил я и вошел в ворота.

— Да, ты-то кофе вряд ли сваришь, — усмехнулся старик, перехватывая гитару поудобней.

«Внимание, вы входите в угодья «ПерваяПоследняя Психиатрическая Клиника Визарата». Охотник первого ранга Не доктор Джейми Блейз Младший».

— У-ублю-ю-юдки, — послышался знакомый голос Чертополоха вдалеке. — Я иду-у за вами.

Что-то я врагов завожу в этом месте быстрее, чем живут друзья. Определенно, Занозу надо вытаскивать, пока не слишком поздно.

Глава 20. И математику тоже отведем на скамейку для чмошников

Пожелтевшая от времени вывеска выцветшими буквами сообщала, что в психиатрической клинике сегодня день открытых дверей.

Судя по тому, что мы видели в том переулке, правило работает как на вход, так и на выход. Пока мы с Седым поднимались по разбитым ступеням, с закосом на мрамор, я рассматривал козырек с лепниной.

Такое ощущение, что старые колонны вот-вот рассыплются крошкой, и вся эта конструкция грохнется нам на головы. Но нет, даже за нашими спинами не обвалилась, чтобы перекрыть выход, хотя это было бы в духе чертогов.

Просторный зал в бурых тонах, сухие листья устилают каменный пол, множество выцветших и покрытых толстым слоем пыли картин на стенах. Здание выглядело давно заброшенным, и время наложило свой отпечаток.

Седой молча кивнул на проторенную дорожку среди пыли и грязи на полу. Здесь явно кого-то волокли. Хотя стоило нам оказаться внутри, как все звуки словно отрезало. Из-за этого в голову лезли мысли, что мы опоздали.

Заноза то орала, осыпая забористым матом своих пленителей, то резко замолчала. Из-за этого в голове свербела подлая мыслишка, что надо валить отсюда. Что уже некого спасать, кроме самих себя. И вот он, выход рядышком. У каждого своя дорога в чертогах безумия, но ты можешь выбрать другую.

Параметр духа просел на единицу. Слетел баф воодушевления. Я встряхнулся, стараясь сбросить наваждение. Решение принято, мы никуда не уйдем. И после этой мысли сразу стало как-то легче, тягостное желание убежать отступило.

Я ткнул Седого локтем, привлекая его внимание. Говорить в этой могильной тишине не хотелось. Старик последовал за мной к одной из стен, где на растянутом куске бумаги виднелись схематичные изображения. Правда, то, что я вначале принял за бумагу, оказалось кожей. И сдается мне — человеческой. Параметр духа просел еще на единицу.