В стране набирало темпы кооперативное движение. Пользуясь приоткрытой щелочкой возможностей, инициативные люди искали свои ниши для зарабатывания денег. Не на службе у государства, а на свой страх и риск.

Влад с Борисом познакомились с директором одного из оленеводческих совхозов. Леша Тушин, выпускник Ленинградской Сельхоз академии, зоотехник, уже пять лет работал в Заполярье и три года возглавлял совхоз. Центральный поселок располагался на берегу великой сибирской реки, а стада выпасались на территории с пол-Франции, в тундре. Тушин имел план по сдаче оленьего мяса и по вылову рыбы. С планом не справлялся, как и все совхозы Огромного Округа. В советские времена такие хозяйства относились к "планово убыточным", существовали только для того, чтобы занять местное население привычным делом.

Пригласив директора в Северск, Влад с Борисом подробно расспросили его о делах совхоза. Выяснилось, что самой интересной продукцией с точки зрения бизнеса является заготовка оленьих пантов — только что отросших, молодых рогов. Они были ценным сырьем для фармацевтики при производстве знаменитог "Пантокрина», тогдашней «Виагры».

Оказалось, что все панты совхоза отправлялись в США по контракту «Внешторга». По 4 доллара за кг. Выручка шла в казну, как и все валютные поступления в стране. Совхозу платили по официальному курсу — 67 копеек за 1 доллар. Такая же участь ждала и остальные, соседние совхозы.

На вопрос, — а что ты сам с этого имеешь, — Тушин рассказал, что раз в год американский покупатель вывозит директоров совхозов — поставщиков к себе на виллу в Калифорнию.

— О! — позавидовали ему ребята, — так ты Америку повидал!

— Да какое там! Неделя пьянки на вилле и домой. Даже в Сан-Франциско не свозил!

1997 г.

Первыми с проверкой пришли две молодящиеся дамы из городского отдела государственного Казначейства. Показали направление от созванной Мэром Ткачуком комиссии по проверке расходования бюджетных средств предприятием «ГКЛ» при осуществлении Северного завоза. Были приятно удивлены системным подходом к делу, грамотно составленными договорами, налаженным учетом прохождения грузов и последующего их хранения. Для них были «найдены» копии всех требующихся документов.

Через пару дней, довольные гостеприимством и вежливым обхождением проверяемых, дамы составили справку. Главным ее выводом значилось: «Нарушений не обнаружено!»

С таким же результатом закончилась проверка прокуратуры и депутатской комиссии городской «Думы».

Но Налоговая инспекция всё продолжала «копать». А Налоговая полиция не хотела закрывать возбужденное под давлением Мэра дело о хищениях.

Работа «ГКЛ» продолжалась. Заключались контракты на поставки. Все шесть автозаправочных станций исправно и круглосуточно отпускали топливо. В торговом центре продавали ювелирные изделия, ткани и продукты. Работали ломбард и кафе. Оптовый склад бесперебойно отпускал в розницу до сотни ящиков водки в день.

Но спокойствия и уверенности не было. Что на уме у нового-старого Мэра было неясно. Больше всего беспокоила Налоговая Полиция. Через общих знакомых в силовых структурах вытащили начальника Ивана Данковича на встречу. Выбрал он для нее городское кладбище, подальше от возможных свидетелей. Для большей убедительности переговоры поручили бывшему мэру Панову.

Он обрисовал бесперспективность дела против «ГКЛ». Рассказал, как был налажен учет, и что украсть деньги или материальные ценности было просто нереально. В конце беседы за закрытие дела и возврат документов полицейскому был обещан «сюрприз» в размере 50 000 долларов.

— Да понимаю я всё! — в сердцах отвечал подполковник.

— И деньги бы мне были кстати, у меня же пятеро детей! Да Сашки, своего зама, боюсь. Сразу вверх накапает. Та еще сволочь!

Влад вспомнил, что уже хорошо знаком с этим Сашкой.

1978 г.

Северск переживал бурный рост. Комбинат за 3–4 года должен был вдвое увеличить выпуск металлов. От производства никеля зависела вся черная металлургия — выпуск нержавеющих сталей, брони для военного машиностроения. Медь шла в электротехнику. Кобальт во многие отрасли народного хозяйства, а растущие пропорционально основным металлам объемы попутно извлекаемых из руды золота и платиноидов наполняли казну.

Строились две очереди Нового медно-никелевого завода по передовым технологиям. Попутно бурно строилось жилье для строителей и будущих работников нового предприятия. Появлялись новые улицы, и даже города-спутники Северска. 400–599 тысяч кв. метров нового жилья в год для города с 250 тысячами населения было нормой.