Читаем Девяносто третий год полностью

-- Как трусы.

-- А на эшафоте?

-- Как храбрецы.

И Дюссо добавил:

-- Да, умирать, видно, легче, чем жить.

Барер между тем зачитывал донесение, касающееся положения дел в Вандее. Девятьсот человек выступили из Морбигана, имея полевые орудия, и отправились на выручку Нанта. Редон под угрозой сдачи -- крестьяне наседают. Пэмбеф атакован. Перед Мендрэном крейсировала эскадра, чтобы помешать высадке. Весь левый берег Луары от Энгранда до Мора ощетинился роялистскими батареями. Три тысячи крестьян овладели Порником. Они кричали: "Да здравствуют англичане!" Письмо Сантерра, адресованное Конвенту, которое оглашал Барер, кончалось словами: "Семь тысяч крестьян атаковали Ванн. Мы отбросили их и захватили четыре пушки..."

-- А сколько пленных? -- прервал Барера чей-то голос.

Барер продолжал:

-- Тут имеется приписка: "Пленных нет, так как пленных мы теперь не берем". ["Монитер", т. XIX, стр. 81.]

Марат сидел не шевелясь и, казалось, ничего не слышал, -- он весь был поглощен суровыми заботами.

Он вертел в пальцах бумажку, и тот, кто развернул бы ее, прочел бы несколько строк, написанных почерком Моморо и, очевидно, служивших ответом на какой-то вопрос Марата.

"Мы бессильны против всемогущества уполномоченных комиссаров, особенно против уполномоченных Комитета общественного спасения. И хотя Женисье заявил на заседании 6 мая: "Любой комиссар стал сильнее короля", -- ничего не переменилось. Они карают и милуют. Массад в Анжере, Трюллар в Сент-Амане, Нион при генерале Марсе, Паррен при Сабльской армии, Мильер при Ниорской армии, -- все они поистине всемогущи. Клуб якобинцев дошел до того, что назначил Паррена бригадным генералом. Обстоятельства оправдывают все. Делегат Комитета общественного спасения держит в руках любого генерал-аншефа".

Марат попрежнему теребил бумажку, затем сунул ее в карман и не спеша подошел к Монто и Шабо, которые продолжали разговаривать, ничего не замечая вокруг.

-- Как там тебя, Марибон или Монто, -- говорил Шабо, -- знай, я только что был в Комитете общественного спасения.

-- Ну и что ж там делается?

-- Поручили одному попу следить за дворянином.

-- А!

-- За дворянином вроде тебя.

-- Я не дворянин, -- возразил Монто.

-- Священнику...

-- Вроде тебя.

-- Я не священник, -- воскликнул Шабо.

И оба расхохотались.

-- А ну-ка расскажи подробнее.

-- Вот как обстоит дело. Некий поп, по имени Симурдэн, делегирован с чрезвычайными полномочиями к некоему виконту, по имени Говэн; этот виконт командует экспедиционным отрядом береговой армии. Следовательно, надо помешать дворянину вести двойную игру, а попу изменять.

-- Все это очень просто, -- сказал Монто. -- Придется вывести на сцену третье действующее лицо -- Смерть.

-- Это я возьму на себя, -- сказал Марат.

Собеседники оглянулись.

-- Здравствуй, Марат, -- сказал Шабо, -- что-то ты редко стал посещать заседания.

-- Врач не пускает, прописал мне ванны, -- ответил Марат.

-- Бойся ванн, -- изрек Шабо, -- Сенека умер в ванне.

Марат улыбнулся.

-- Здесь, Шабо, нет Неронов.

-- Зато есть ты, -- произнес чей-то рыкающий голос.

Это бросил на ходу Дантон, пробираясь к своей скамье. Марат даже не оглянулся.

Наклонившись к Монто и Шабо, он сказал шопотом:

-- Слушайте меня оба. Я пришел сюда по важному делу. Необходимо, чтобы кто-нибудь из нас троих предложил Конвенту проект декрета.

-- Только не я, -- живо отказался Монто, -- меня не слушают, я ведь маркиз.

-- И не я, -- подхватил Шабо, -- меня не слушают, я ведь капуцин.

-- И меня тоже, -- сказал Марат, -- я ведь Марат.

Воцарилось молчание.

Когда Марат задумывался, обращаться к нему с вопросами было небезопасно. Однако Монто рискнул:

-- А какой декрет ты хочешь предложить?

-- Декрет, который карает смертью любого военачальника, выпустившего на свободу пленного мятежника.

-- Такой декрет уже существует, -- прервал Марата Шабо. -- Его приняли еще в конце апреля.

-- Принять-то приняли, но на деле он не существует, -- ответил Марат. -- Повсюду в Вандее участились побеги пленных, а пособники беглецов не несут никакой кары.

-- Значит, Марат, декрет вышел из употребления.

-- Значит, Шабо, надо вновь ввести его в силу.

-- Само собой разумеется.

-- Об этом-то и требуется заявить в Конвенте.

-- Совершенно необязательно привлекать к этому делу весь Конвент, достаточно Комитета общественного спасения.

-- Мы вполне достигнем цели, -- добавил Монто, -- если Комитет общественного спасения прикажет вывесить декрет во всех коммунах Вандеи и накажет для острастки двух-трех виновных.

-- И при том не мелкую сошку, -- подхватил Шабо, -- а генералов.

-- Пожалуй, этого хватит, -- произнес вполголоса Марат.

-- Марат, -- снова заговорил Шабо, -- а ты сам скажи об этом в Комитете общественного спасения.

Марат посмотрел на него таким взглядом, что даже Шабо поежился.

-- Шабо, -- сказал он, -- Комитет общественного спасения -- это Робеспьер. А я не хожу к Робеспьеру.

-- Тогда пойду я, -- предложил Монто.

-- Хорошо, -- ответил Марат.