Читаем Девчонки, я приехал! полностью

Ведь совершенно понятно, что всё будет хорошо! Так хорошо, как никогда и ни у кого не было, даже у мамы с папой!..

Вскоре пришёл смущенный до невозможности Марк. Он в последнее время смущался, когда видел Надиньку, и она понимала, что он влюблён, поэтому изо всех сил старалась обращаться с ним по-товарищески, как сестра или старшая подруга.

Ничего подобного за ним не замечалось до их совместного похода в консерваторию, и Надинька считала, что Марк влюбился в неё исключительно из-за профессорши Икрянниковой, которую она попросила его прослушать. Тамара Ильинична прослушала, нашла, что он талантлив, Марк стал брать уроки и отчаянно влюбился в Надиньку!

Агаша сказала, что ей нужно в шестую квартиру, там у хозяйки что-то не выходило то ли с рукоделием, то ли с тестом, и ушла. Доктор не показывался из своей комнаты.

Надинька угостила Марка яблоком. Тот стал было отказываться, но она и слушать не стала, положила яблоко прямо перед ним на клавиши.

Он довольно долго играл Черни. Надинька на диване читала «Обрыв» Гончарова. А потом он перестал играть и спросил:

– Вы выходите замуж, Надя?

– Откуда вы знаете?

– По-моему, Агаша поделилась с моей мамой.

– Вечно Агаша со всеми делится, – пробормотала Надинька. – Но это правда. Я выхожу замуж.

– За кого?

Надинька засмеялась и закрыла «Обрыв».

– За человека! За очень хорошего человека.

– Он вам нравится?

– Он инженер, – сообщила Надинька, – талантливый.

– Вам нравится, что он он инженер или что он талантливый?

– Марк, что за вопросы?!

– Мне нужно знать, – сказал он серьёзно. – Я спрашиваю потому, что мне нужно. Какой он?

Надинька подумала немного. Лицо у неё посветлело.

– Он надёжный и добрый, – сказала она наконец. – Таким был мой папа. Вы вряд ли его помните, Марк, но поверьте, он был именно таким. Он много знает, но не кичится, понимаете? Если я его спрашиваю о чём-то, он обязательно мне растолкует и при этом не смеётся надо мной. Разве что… самую чуточку!..

Доктор Яков Михайлович в соседней комнате снял очки, потёр глаза и на цыпочках подошёл к двери – чтобы лучше слышать.

– Он пишет мне письма, даже если очень занят. Но всегда напишет хоть пару строк. И он всё обо мне знает! И об Агаше, и о докторе. Ему это интересно и важно. Я даже ругаю себя, что совсем ничего не знаю о его занятиях! Но он говорит, что не может мне рассказать, какой-то большой секрет, важное дело.

– Получается, – сказал Марк, – что вы любите его за то, что он любит вас.

Надинька словно огорчилась немного.

– Вы ничего не поняли, Марк! Это потому, что вы ещё… – она хотела сказать «маленький», но сказала по-другому, – потому что вы ещё юноша. Но всё изменится, когда вы встретите человека и полюбите его по-настоящему.

– Я уже встретил человека, – мрачно и торжественно проговорил Марк, – но этот человек завтра выходит замуж за инженера.

Надинька вздохнула – мальчик вбил себе в голову какую-то ерунду, придумал муку и теперь страдает! И как ему помочь?..

– Если у вас ничего не получится с этим инженером, – заговорил Марк со страстью, – если вы поймёте, что он вам совсем не подходит, разлюбите, вспомните обо мне! Я буду ждать вас всю жизнь, Надя! Я готов бросить музыку, уехать на целину, целыми днями работать, только чтоб вы были рядом!

– Марк, зачем вы говорите такие глупости?..

– Если вам станет плохо, вспомните обо мне! Прошу меня простить, я сегодня не смогу заниматься!

Доктор за дверью покачал головой и вздохнул.

Прозвучали шаги, скрипнула дверь – мальчик ушёл.

Некоторое время было тихо, а потом вдруг грянула «Фантазия-экспромт» Шопена.

Надинька редко её играла.

Доктор замер.

Всё население квартиры затаило дыхание. Марк остановился посреди коридора. Бабуся на кухне бросила примус и окаменела, словно истукан. Федот воткнул шило в подошву сапога, который чинил, и вздохнул изо всех сил. И даже братья Колпаковы, Витька, Юрка и Шурка, в комнате у Фейги перестали малевать плакат, задрали головы и стали слушать, время от времени шмыгая носами, а сама Фейга прослезилась.

Надинька взяла последний аккорд, словно поставила точку. Посидела, глядя на клавиши, а потом спросила:

– Доктор, вы подслушивали?

Яков Михайлович показался в дверях своей комнаты, вид у него был смущённый.

– Ну, разумеется.

– И что вы думаете?

– Марк влюблён, Надинька. Это так объяснимо в вашем возрасте.

– Я не об этом, – нетерпеливо перебила она. – Неужели можно взять и… разлюбить? Ведь Марк говорил именно так! Что должно случиться, чтобы вот так раз – и любовь ушла? И как после этого жить?

Надинька повернулась и посмотрела на доктора.

– Вы смогли бы разлюбить человека? Потому что он оказался каким-то не таким, как вы его себе представляли? Или заболел? Или совершил ошибку?

– Ошибки бывают разные, Надинька. И непростительные тоже.

– Ну, какие, какие? Я не хочу никаких ошибок, я хочу, чтобы всё было ясно, светло и навсегда! Чтобы как в берёзовой роще, которая у нас на горке, помните? Такая светлая просторная дорога, а вокруг белые стволы, и трава, и цветы! Неужели вы не понимаете?

– В жизни не всегда бывает лето и берёзовая роща, Надинька. Бывает зима и… Владимирский тракт.