Читаем Детская исповедь полностью

Пророк Нафан, человек тонкий, начал издалека: В одном городе были два человека, один богатый, а другой бедный; у богатого было очень много мелкого и крутого скота, а у бедного ничего, кроме одной овечки, которую он купил маленькую и выкормил, и она выросла у него вместе с детьми его; от хлеба его она ела, и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для него, как дочь; и пришел к богатому человеку странник, и тот пожалел взять из своих овец или волов, чтобы приготовить [обед] для странника, который пришел к нему, а взял овечку бедняка и приготовил ее для человека, который пришел к нему. Сильно разгневался Давид на этого человека, и сказал Нафану: жив Господь! достоин смерти человек, сделавший это; <…> и сказал Нафан Давиду: ты – тот человек (2 Цар. 12; 1–5, 7). И тогда царь Давид содрогнулся всем своим существом. Из его пораженной грехом, но чуткой и глубокой души излился этот дивный покаянный псалом.

Интересно отметить особенность человеческой психологии. Ведь царь Давид жил спокойно, не слушая угрызений своей совести до тех пор, пока Нафан так удивительно ярко не открыл ему весь ужас его греха, как бы давая ему возможность взглянуть со стороны на содеянное им преступление.

Первые же слова пятидесятого псалма дают нам почувствовать, какое у него сокрушенное сердце, насколько глубоко царь Давид осознал и пережил то, что он совершил: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей… Это удивительная логика: помилуй, потому что Ты – Милостив. Никаких других оснований для милости нет. Царь ли он, политик ли, военачальник, поэт, сколько добрых дел сделал, скольких людей спас, сколько сражений выиграл, все это теперь перестало иметь значение, и, обращаясь ко Господу, он просит: «Помилуй, не потому, что я хороший, не потому, что я заслужил прощение… Нет. Помилуй, потому что Ты – милостив». Милосердие Божие – вот единственное основание для милости.

Иногда на исповеди говорят: «Вот, батюшка, я сделал то-то и то-то, ну, вы понимаете…» – и начинают вспоминать трудную жизнь, обстоятельства или окружающих людей… Но мы должны хорошо понимать, что Сердцеведцу Богу все открыто, Он все смягчающие обстоятельства ведает и все их принимает во внимание. Господь ждет от нас искренности, стремления к Нему от всего сердца: Сын мой! Отдай сердце твое мне (Притч. 23, 26). Покаяние и есть раскрытие глубины сердечной пред Богом. Важно лишь одно: каешься литы, осуждаешь ли ты себя так же горячо и беспощадно, как царь Давид и так же, как и он, надеешься ли на милосердие Божие или нет. Конечно, иногда бывает важно выяснить обстоятельства, чтобы понять мотивы поступков человека. Но пытаться этими мотивами отгородиться от самого покаяния – это совершенно неправильно.

И в наше время есть люди, которые не только глубоко и искренне каются, но и, подобно царю Давиду, обладают поэтическим даром. Вот как выразил свое покаянное чувство один прихожанин:

Всеведущий и Милосердный Боже!

Ты знаешь самые сокровенные мои прегрешения, знаешь, как я слаб и недостоин.

Ты ждешь покаяния моего.

Господи, я виновен перед Тобою.

Нет ни единой заповеди Твоей, против которой бы я не согрешил.

Господи, я исповедую перед Тобою все грехи мои, не скрывая ни одного, каюсь во всем и сознаюсь в жестокости сердца своего, немилосердии, в осуждении и унижении ближних, в злобе, ненависти, зависти, гордости, скупости, лживости, обмане, лености, хитрости, лукавстве, непослушании и других многих грехах и беззакониях.

Со страхом и надеждою молю я Тебя: не отвергни меня.

Научи нас из благодарной любви к Тебе быть милостивыми к ближним нашим.