Читаем Децима (СИ) полностью

— Да, — как можно уверенней ответил Джастин, но невольно поморщился.

— У вас ведь была такая штука на шее, — охранник обхватил ладонями свою шею, показывая.

— Была, — уже с вызовом повторил Джастин.

— Пойдемте, — охранник сделал шаг вперед и протянул Джастину руку.

— Куда?

— Отведу обратно.

— Мне и тут прекрасно! — Джастин уже готов был начать орать от злости. Да можно его наконец оставить в покое? Он что, слишком много хочет — просто спокойно посидеть?

Охранник так и стоял над ним с протянутой рукой.

— У меня есть диван, — с неизменной своей угрюмостью сообщил он. — И кресло. Можешь там подождать. А тут не дам, извини. Скоро люди начнут на работу собираться, а ты на полу.

Джастин обратил внимание, что охранник перешел на ты, но это его не разозлило, а успокоило почему-то.

— Они ж тебя расспросами замучают, — прозвучал последний аргумент.

Джастин посмотрел снизу в угрюмую тяжеловесную физиономию и протянул руку.

— Я посижу в кресле, — решил он.

Охранник молча вздернул его на ноги, подхватил рюкзак и начал спускаться.

Вечер у них с Тедом не ладился. Такое иногда случалось, хоть и редко. Тед был вялым и молчаливым, ходил за Брайаном хвостом и все маниакально поправлял — диски на полочке, кружки в шкафчике, пульт на столе. Это страшно раздражало. А Брайан, напротив, был взвинчен, он этим утром в очередной раз очень слабо сдал тесты, до выпуска оставались считанные месяцы, и ясно было, что с такими результатами ему только бумажки перебирать доверят. К нему лезли кто с сочувствием, кто со злорадством — ну как же, Брайан Кинни! Звезда и главная надежда выпуска. Он в начале осени так резко поднялся, его так хвалили, ставили в пример, и вдруг провал, полный и оглушительный. Брайан и сам не понимал, в чем дело. Он полностью выздоровел, у него не было никаких проблем и отвлекающих факторов, но воля, честолюбие, стремления — все висело мокрой тряпкой. Он не мог сосредоточиться, постоянно что-то забывал и путал, плохо спал. Впрочем, никому в этом не признавался, опасался, что забракуют по здоровью и отправят куда-нибудь в охрану.

На утренних тестах он старался, как мог, и результаты были лучше тех, что он показал в прошлом месяце, но относительно его собственных сентябрьских показателей они выглядели просто жалкими. Устав от несовпадения своего внутреннего нервного метания с апатичным педантизмом Теда, Брайан остановил фильм, в который за прошедший час так и не смог врубиться, накинул куртку и пошел курить на небольшой балкончик, где Тед для него давно уже прикрутил к столбику аккуратную пепельницу, такую, чтобы ветром не раздувало.

Вот Тед думал обо всем!

Брайан, конечно, тоже думал. Например, о том, что такой его провал по всем показателям не следствие болезни. Ну то есть и болезни тоже, все это могло быть звеньями одной цепи, которую каким-то образом создал Тед... И тут же себя одергивал: Брайан терпеть не мог людей, которые оправдывали свои неудачи какими-то внешними причинами или, что ещё хуже, винили в них других. Это так удобно и соблазнительно! Но ни к чему не приводит, это путь в никуда, потому Брайан себе такое запрещал категорически. Не было ни малейших доказательств причастности Теда. Причину следовало искать в себе. Например, грипп мог дать какие-то осложнения на сосуды, на нервную систему…

Закуривая, Брайан привычно навалился бедрами на решетчатые перила балкона. От резкого металлического звука и от того, что опора под животом вдруг пропала, Брайан взмахнул руками, зажигалка улетела за спину, он поскользнулся на обледенелом краю и потому упал не вперед, а вбок, ногами в пустоту, ударился так, что в глазах потемнело, но все-таки вцепился в полуобвалившиеся перила, лесенкой торчащие у него перед лицом, и теперь вся ржавая, холодная до боли в пальцах конструкция под весом Брайана со скрипом и хрустом прогибалась вниз, рискуя вырвать из бетона последние крепления.

“Пятый этаж, пятый этаж,” – пульсировало в голове.

Он даже не сразу понял, что его кто-то тащит за шиворот, пусть железо было ледяным и угрожающе скрипело, Брайана ничто не могло заставить его выпустить.

Чужие руки просунулись ему подмышки, что-то сделали, исчезли, грудь теперь резало какой-то веревкой.

Ополоумевший от ужаса, Брайан далеко не сразу смог заставить себя сдвинуться туда, куда тащила его внешняя сила, переставил одну руку по перекладинам перил выше, вторую, ещё, ещё, вполз на бетон и дальше, кого-то оттолкнул и бросился в комнату, забился в угол.

Тут было тепло, но Брайана трясло так, что пришлось зажать себе руки коленями. Он уткнулся в них лицом, зажмурился и так сидел.

— На, вот…