Читаем Дети жакаранды полностью

Лейла вышла из объектива, но оставалась рядом – на всякий случай. Вдруг дети испугаются, не видя ее, вдруг она зачем-то им понадобится.

Ага Хоссейн встал позади камеры.

– А теперь смотрите сюда…

Прищурившись, отчего сеть мелких морщинок вокруг глаз пришла в движение, он направил на лица детей сноп света. Все трое замерли, словно белки в свете приближающихся автомобильных фар.

Щелк!

Форуг высунула кончик языка; Сара изумленно приоткрыла рот; у Омида с неровных зубов свисала ниточка слюны. Лейла представила себе, как они идут по жизни вот так, как сидят сейчас – крепко обнявшись, переплетя руки и судьбы. Словно перед ней не брат и сестры, а три отражения единого существа, три в одном, как ветви дерева – огромной жакаранды у них во дворе. Можно ли сказать, где кончается само дерево и начинаются его ветки? Вот так же и они – трое детей, три ветви единого древа.

Щелк!

Как зачарованные, дети смотрели в камеру. Никто из них не улыбался.


Послеполуденный свет потихоньку уходил из длинного узкого дворика. В воздухе пахло серединой лета, и покорно облетали багряно-розовые цветы жакаранды. Серые камни двора окрасились пурпуром лепестков, а кое-где и зеленью листвы. Низко пролетела ворона, высматривая что-нибудь блестящее, чтобы стащить.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Доктор Гарин
Доктор Гарин

Десять лет назад метель помешала доктору Гарину добраться до села Долгого и привить его жителей от боливийского вируса, который превращает людей в зомби. Доктор чудом не замёрз насмерть в бескрайней снежной степи, чтобы вернуться в постапокалиптический мир, где его пациентами станут самые смешные и беспомощные существа на Земле, в прошлом – лидеры мировых держав. Этот мир, где вырезают часы из камня и айфоны из дерева, – энциклопедия сорокинской антиутопии, уверенно наделяющей будущее чертами дремучего прошлого. Несмотря на привычную иронию и пародийные отсылки к русскому прозаическому канону, "Доктора Гарина" отличает ощутимо новый уровень тревоги: гулаг болотных чернышей, побочного продукта советского эксперимента, оказывается пострашнее атомной бомбы. Ещё одно радикальное обновление – пронзительный лиризм. На обломках разрушенной вселенной старомодный доктор встретит, потеряет и вновь обретёт свою единственную любовь, чтобы лечить её до конца своих дней.

Владимир Георгиевич Сорокин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза