Читаем Дети Земли полностью

По молодости лет Галя отчётливо не сознавала всей глубины утончённой деликатности старого учёного, но чутким и добрым сердечком она угадывала то, чего не умела понять, и, с радостью отбросив прежнюю неприязнь, приняла Синицына в число своих друзей.

Наконец, настал день, когда смущённая Капитанская дочка подошла к Николаю Михайловичу и, краснея до слёз, попросила у него прощения. Растроганный Синицын обнял её и от избытка чувств погладил по голове. Игорь Никитич не без ехидства спросил:

— Ну как, легче на душе стало?

— И не спрашивайте, товарищ предсказатель! — ответила Маша, смахивая слезинку.

Только теперь молодёжь стала смутно постигать душу «колючего геолога».

Вначале им казалось, что Николай Михайлович, непрерывно ворчавший и противопоставлявший себя всем до самого прибытия на Венеру, что-то «осознал» на ней и теперь духовно переродился. Но скоро они поняли, что такое объяснение примитивно. Когда человеку идёт шестой десяток, внезапное перерождение невозможно.

К тому же, всегда ли Синицын был таким невыносимым ворчуном? Ведь сумел же он воспитать сына-героя, в семнадцать лет овеявшего себя воинской славой! Значит, наверняка прежде он не был таким, как теперь. Как понять этот странный характер? Обычная схема сломалась — и молодёжь стала в тупик.

Однажды, работая в обсерватории, девушки завели спор о Синицыне в присутствии Константина Степановича.

Старый астроном долго слушал их пререкания. Наконец не выдержал и вмешался:

— А не кажется ли вам, что если человек таит страшное горе, то характер у него от этого не становится лучше?

— Да, но почему же он вдруг переменился?

— У него теперь снова есть дети, и им он отдаёт лучшие розы своей души!

Несмотря на тщательный уход и заботы друзей о Максиме, выздоровление его грозило затянуться, и неизвестно, чем бы всё дело кончилось, если бы не Игорь Никитич. Видя, как Ольга Александровна бьётся в поисках радикальных средств излечения, он вспомнил, как лечат ожоги с помощью кварцевых ламп. Что ж, если у них нет кварцевой установки — есть космическое солнце! Только вот с дозировкой надо быть осторожнее.

Ольга Александровна решила попробовать. Кратковременное облучение солнцем без светофильтров оказало на разрушенные ткани больного исключительно благотворное действие. В болезни наступил перелом, и Максим, хотя и очень медленно, стал поправляться.

Ольге Александровне долго не представлялся случай поговорить с Игорем Никитичем наедине, хотя поводов для этого по-прежнему находилось достаточно. После долгих раздумий она решила пойти ва-банк и однажды молча передала ему записку с просьбой прийти в обсерваторию для конфиденциального разговора.

Разговор продолжался более часа. Содержание его осталось неизвестным. После этого Белов и Ольга Александровна были много дней молчаливы и печальны. Но Ольга Александровна в то же время почувствовала себя гораздо спокойнее. Она перестала бояться за своего пожилого друга, а к Гале стала относиться с ещё большей нежностью. Зачастую она подолгу глядела на неё, как бы изучая. Обычно это кончалось глубоким вздохом, за которым скрывалось:

— Нет, это совершенно немыслимо... Но какое это было бы счастье!

А корабль всё летел и летел... Через три месяца после взлёта с Венеры путешественники пересекли орбиту Земли. На двести восьмые сутки полёта, 15 апреля 19.. года, когда до орбиты Марса оставалось двенадцать с половиной миллионов километров, корабль достиг самой удалённой от Солнца точки своего пути. В течение последующего месяца «Уран», приближаясь к орбите Марса, одновременно начал сближение с Солнцем. Эллиптическая орбита красной планеты в этом месте сближалась с Солнцем быстрее, чем орбита «Урана». В середине мая расстояние между ней и кораблём сократилось до девяти миллионов километров, после чего «Уран» стал, наконец, от неё удаляться. К счастью для путешественников. Марс находился в это время на расстоянии добрых двухсот миллионов километров и не мог своим притяжением изменить траектории полёта. Путешественникам он казался ничем не примечательной небольшой красноватой звёздочкой в созвездии Льва,

С орбиты Марса Солнце выглядело непривычно маленьким и неярким. Отсюда оно казалось вчетверо меньшим, чем с Венеры, и вдвое меньшим, чем с Земли. Это было совсем не то грозное светило, которое так слепило и жгло на Венере.

Время шло. «Уран» продолжал свой неощутимый стремительный полёт. Повинуясь Второму закону Кеплера, он набирал всё большую скорость и мчался теперь к той точке пространства, где путь его пересекался с небесной дорогой Земли.

Никакие внешние события больше не нарушали размеренной жизни путешественников.

Многократные проверки траектории неопровержимо подтверждали правильность расчётов и сулили благополучный исход. Даже метеориты, так волновавшие членов экспедиции при полёте с Земли, щадили корабль. Одной из причин безмятежной жизни на корабле было и то, что не работал радар и никто не знал, что происходило вокруг.