— Конечно. Непременно. Поешь хлеба с молоком только. Я ничего не приготовила. Возьми в буфете.

— Училка ругать будет, что опоздал.

— Не училка, а учительница. И ругать она не будет, потому что я напишу ей записку Идет?

Шурка кивнул.

— А папа где?

— Уехал, — быстро проговорила мама. — Просто уехал. На время. Срочная командировка. Вызвали его. Телеграммой. И он сразу уехал. Но он скоро вернется. Непременно. Разберутся — и он вернется.

Мама продолжала метаться от шкафа к чемоданчику. Таня смотрела большими круглыми глазами.

— Важная? — спросил Шурка.

— Что?

— Командировка.

— Важная, — выдохнула мама.

— А куда? — опять спросил Шурка.

Вот здорово! Папа уехал! Может, на Урал или в Сибирь, на какую-нибудь самую важную советскую стройку!

— Куда уехал папа? — повторил он.

— Да что вы ко мне пристали! — вдруг крикнула мама. — Куда! Куда! Куда! То одна! То другой! Что вы меня мучаете! Перестаньте же, наконец!

Остановилась, выронила меховую шапку. И заплакала.

— Мамочка! — Танька бросилась к ней, обняла.

Шурка заревел во весь голос. Мама села перед ним на колени, обняла.

— Ну тихо, тихо, будет, — бормотала мама, одной ладонью поглаживая Шурку по спине, а другой — Таню по рукам. — Какие-то мы все трое дураки, вы не находите? Стоим и ревем. Хорошо, Бобка не видит, а то бы мы и его напугали. А папа скоро вернется. Ну? Таня? Шурка? Вот так. Молодцы.

Мама поднялась с колен и вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Давай, Шурка, умойся и бегом в школу. И так уже опоздал просто неприлично.

Через несколько минут, с куском хлеба в одной руке, на ходу накидывая ранец, Шурка, уже одетый, выскочил в коридор.

Соседка тетя Рита посмотрела на него. На голове у нее плотно лежали кругленькие бигуди.

— Доброе утро! — радостно крикнул Шурка.

Но она не ответила.

— А мой папа уехал в важную командировку. Вызвали срочно! — торжественно объявил Шурка. Пусть знает!

Соседка, видимо, очень удивилась. Потому что даже открыла рот.

Ну и пусть стоит вот так, как дура, подумал Шурка.

Навстречу шла по коридору старуха, которая нигде не работала. С ней никто не дружил.

— Доброе утро, Шура! — прошамкала она, семеня.

— Здравствуйте! — звонко выпалил Шурка.

— Вы бы поменьше чужих детей трогали! — крикнула ей тетя Рита. — Иной раз не знаешь… — и умолкла.

— Чего? — за Шуркиной спиной спросила недоуменно старуха.

Шурка отпер входную дверь. И услыхал слова настолько странные, что решил: послышалось.

— Соседа ночью черный ворон увез, — свистящим шепотом объявила тетя Рита старухе.

Глава 3

— Черный ворон? Забрал папу? — Таня фыркнула. — Папа в командировку уехал, тебе же сказали. Не выдумывай.

…Шурка едва высидел в школе положенное время. Он всё поглядывал на часы. Но черная стрелка словно прилипла к циферблату, еле ползла. Шурке не терпелось рассказать Тане о черном вороне. Переменки казались ему длиннее уроков математики, Фонтанка тянулась нестерпимо, прохожие норовили перегородить дорогу, зеленый свет на светофоре никак не хотел зажигаться.

И вот наконец Шурка дома. Всё выпалил Тане. А она только и сказала:

— Не выдумывай.

И потянула к окну табуретку.

— Я сам слышал!

— От соседки, — напомнила Таня.

— Ну да.

— От тети Риты.

— Ну да.

— «Ну да», — передразнила Таня. — А детей приносит аист, булки растут на деревьях, а Луна сделана из сыра. Неужели ты не понимаешь? Они тебя считают малышней, вот и говорят тебе всякие глупости.

— Ничего я не малышня, — обиделся Шурка.

— Нашел кого слушать. Эта тетя Рита, — Таня пошевелила пальцами вокруг своей головы, — у нее же одни бигуди вместо мозгов. Ей бы лишь бы болтать. Мещанка она. Понял?

Таня залезла с ногами на табуретку, шагнула на подоконник. Открыла форточку. Вытянула наружу худую руку, насыпала крошки в маленький, со всех сторон открытый деревянный домик, висевший по ту сторону окна. На зиму они всегда устраивали для птиц кормушку.

Мещане — это что-то нехорошее, помнил Шурка. Нельзя быть мещанами, говорили папа и мама.

Таня закрыла форточку и некоторое время постояла на подоконнике. Вдруг кто-то сразу прилетит. Она смотрела сквозь холодное стекло и думала, что люди зимой одни во всей природе; хорошо, что хоть кто-то остается с ними.

На тоненьких ножках в кормушку вскочил воробей, принялся клевать.

Таня молча наблюдала за ним.

— Папу нужно спасать, — неуверенно сказал Шурка.

Таня не спеша слезла.

— Если бы его нужно было спасать, мама бы не повела Бобку в садик и не пошла бы на работу, — терпеливо объяснила Таня. — Мама сказала: он уехал в срочную командировку. Зачем ей врать? И вообще, мне еще портфель собрать надо. И нас обедом покормить. Лучше бы ты тарелки пока расставил.

Рассказ брата нимало не встревожил ее. И Шурка подумал: может, зря он так разволновался?

Таня поправила шторы.

Теперь, когда за окном виднелось нежное голубое небо, слова соседки утратили зловещий смысл. И правда, подумал Шурка. Но всё равно показал Таньке язык.

Таня убрала с большого круглого стола свои книги и тетради. Сунула их в портфель. Оправила скатерть. Шурка поставил на стол две тарелки, положил две ложки.