Читаем Дети войны полностью

Вэлти остановился рядом, осторожно взял меня за плечо, — словно боялся, что я вырвусь и уйду, не ответив. Наклонился ко мне, смотрел встревоженно, и я не смогла промолчать.

— Коула и Кори перевели, — сказала я. — А я даже не знаю куда.

Вэлти тяжело вздохнул, — моя боль коснулась его, проникла в душу. Я видела, — он ищет слова, думает, как меня подбодрить.

Вэлти хороший человек, и мы очень давно знакомы, даже были вместе одно время, правда недолго. Мы в чем-то похожи: у него такие же светлые волосы, как у меня, и он тоже предпочитает тяжелые ружья. Но я была скрытой, а он — стрелком города, и в его команде семь человек, а не трое.

— Наверное, перевели к Аянару, — сказал он. — Сейчас многих перевели к нему.

Я не могла представить Коула и Кори предвестниками Аянара. Как они будут преобразовывать мир? Нас не учили этому, мы готовились только к войне.

— От вас никого не забрали? — спросила я у Вэлти.

Он покачал головой.

— Все на месте, и машина тоже. Полетишь с нами? Просто так, посмотреть на мир.

Посмотреть на мир, в котором больше нет захватчиков. Может быть, я снова смогу ощутить победу.

Я улыбнулась и сказала:

— Конечно.

Я сидела напротив Вэлти, возле двери, и смотрела, как борта светлеют, становятся прозрачными. Машина поднималась все выше, разворачивалась над горами, — они простерлись под нами, словно черные молнии, вонзившиеся в землю. У их подножия серебрилась равнина, холмами спускалась к берегу моря. Оно пенилось бурей, неслышное и не страшное с высоты.

Кто-то протянул мне бутылку, но я смогла сделать лишь глоток. Сладкий вкус вина был вкусом прошлой ночи, когда мы все еще надеялись, что если нас переведут — то всех вместе. Может быть, хотя бы Коула и Кори не разделили? Может быть, меня не взяли, потому что у меня нет никаких талантов, я умею только стрелять.

— Эй, не грусти, — сказал стрелок, сидевший рядом. — Хочешь, слетаем туда, где ты была скрытой? Какой это был город, Нараг?

— Эджаль, — ответила я.

Машина теперь снижалась, шла по широкой дуге, и я смотрела, как приближается земля. Пустая дорога петляла среди серых холмов — словно лента, брошенная в песок, — а вдалеке виднелись домики, крохотные, почти бесцветные. Там раньше жили враги, — они бежали, а деревня осталась как память о неволе.

Скоро все изменится. Исчезнут все следы врагов: их дороги, дома и поля, сама земля станет другой. Но сейчас жилища захватчиков еще стоят, хоть их самих больше нет, — может, если я войду в это заброшенное селение, то снова смогу ощутить триумф?

— Я не хочу в Эджаль, — сказала я. — Высадите меня, хочу походить тут одна.

— Тут? — Вэлти нахмурился, качнул головой. — Но тут ничего нет.

— Высадите меня, — повторила я.

Мне было стыдно, что я говорю так упрямо, что не пью и не радуюсь вместе со всеми, — но я ничего не могла поделать. Я расстроюсь еще сильней, если полечу дальше в этой машине, мне нужно выйти, нужно побыть одной.

Пилот обернулся, сочувственно улыбнулся мне, — и машина нырнула, зависла у самой земли. Борт медленно раскрылся, и я встала, крепче затянула ремень ружья.

— Когда нам за тобой вернуться? — спросил Вэлти.

— Не возвращайтесь, — сказала я. — Я сама дойду до города. Встретимся там.

Я спрыгнула на землю и, заслонившись рукой, смотрела, как машина набирает высоту, превращается в черную искру, исчезает в небе. Порыв ветра унес запах разогретых двигателей, остались лишь ароматы трав и привкус пыли.

Привычная тяжесть ружья возвращала мне уверенность, и я поудобнее перехватила ремень, пошла вперед, — в сторону моря, в сторону деревни врагов.

Я не знала, как долго придется идти, — отсюда не видно было ни домов, ни берега, лишь пыльные холмы, ковыль и вереск. И горы, — черная стена, знакомый ориентир, дом.

Запах вереска дурманил, заставлял дышать глубже. Было ли так до войны? Эта равнина была бесплодной, бесцветной. Разве ветер качал здесь серебристые волны соцветий, разве ощущалась сила в земле, все сильней, все полней с каждым шагом? Мир изменился, это правда. Он меняется каждое мгновение.

Вереск зашелестел под порывом ветра, прильнул к земле, — и я увидела впереди черный росчерк. Волны травы колыхнулись вновь, разошлись, и стало ясно, — там человек. Лежит на земле, один.

Война кончилась, но беда может настигнуть и после войны. Я должна помочь.

Я подбежала, наклонилась, — и узнала его.

Он смотрел в небо, его глаза едва приметно двигались, словно он следил за облаками. Волосы разметались среди раздавленных цветов и стеблей, запах вереска оглушал.

Но еще оглушительней был грохот, огонь его силы. Он был пронизан тоской, — я чувствовала это, даже не прикасаясь.

Я позвала его:

— Мельтиар?

Он не ответил.

Я знала, что не должна его тревожить, должна уйти. Он — мой лидер, а я — самая младшая звезда, видевшая его всего несколько раз в жизни, издалека. Раз он здесь, значит так нужно, я не должна его беспокоить.