К концу мелодии я опустил тяжелый рычаг. Несколько плит откинулись вниз, открывая кричащим придворным путь в ловушку, на дне которой, на тридцатифутовой глубине, торчали заостренные колья. Почти пять столетий спустя, в 1932 году, один мой приятель-археолог прислал мне фотографии с раскопок на острове Снагов: еще видны были остатки кольев, еще лежали сложенные ровными рядами черепа.

На третью зиму после восстановления Замка Дракулы одна из моих наложниц заявила о своей беременности, надеясь получить преимущество перед своими товарками. Заподозрив, что она лжет, я предложил ей подвергнуться испытанию. Когда она отказалась, я велел привести ее в главный зал, где собрался весь двор. Она клялась в любви, уверяла, что сожалеет о своей ошибке, но я приказал телохранителям приступать. Они распороли ей чрево от лобка до грудины, отвернув в стороны мышцы и плоть, пока она извивалась, еще живая.

«Засвидетельствуйте все это! – кричал я, обращаясь к присутствующим, которые застыли вокруг с побелевшими лицами. Слова мои эхом отдавались от каменных стен. – Пусть весь мир видит, каков был Влад Дракула!»

Глава 19

Боль Кейт осознала раньше, чем что бы то ни было. Она не понимала, кто она, где она и почему мир состоит лишь из бесчисленных клинков боли, вонзающихся в тело.

Она поднималась с огромной глубины, ощущая воду поверх лица на дне… на дне чего?… после падения – единственного, казалось, что осталось в ее памяти из предыдущей жизни. Она вспомнила, как вынырнула из воды, как начала карабкаться вверх, держа за спиной поврежденную левую руку, пробираясь через грязь, крапиву, раскрошенную труху осины, колючий пиньон…

«Я помню огонь. Я помню запах пожарища. Я помню другие тела при свете санитарных и пожарных машин…»

Кейт судорожно глотнула воздух и очнулась, ошеломленно моргая. Белый потолок. Белая кровать. Вмятый мешочек действующей капельницы. Белые стены и серые медицинские мониторы.

Отец О’Рурк наклонился ближе и коснулся ее неповрежденной руки над пластиковым браслетом капельницы.

– Все хорошо, – шепнул он.

Кейт попыталась что-то сказать, но обнаружила, что язык совсем пересох, а губы сильно опухли.

Она отчаянно замотала головой из стороны в сторону.

На бородатом лице священника промелькнула обеспокоенность, а глаза подернулись печалью.

– Все хорошо, Кейт, – снова прошептал он.

Она опять мотнула головой и провела языком по губам. С таким же успехом можно было попытаться говорить с набитым ватой ртом, но ей все же удалось издать какие-то звуки. Нужно было успеть кое-что объяснить О’Рурку, прежде чем она снова провалится в забытье под действием боли и лекарств.

– Нет, – прохрипела она после долгих усилий.

О’Рурк обхватил ладонями ее здоровую руку Она попыталась повернуться и услышала, как капельница задребезжала на стойке.

– Нет, не хорошо. Не хорошо.

О’Рурк кивнул, продолжая сжимать ее руку. Он понял. Кейт перестала сопротивляться и позволила водовороту увлечь ее на самое дно. Молодой детектив – лейтенант Петерсон, как вспомнила Кейт, несмотря на пелену от боли и лекарств, – пришел утром. Сержант постарше, с печальным лицом, остался стоять у двери, а лейтенант уселся в пустовавшее кресло для посетителей.

– Миссис Нойман?… – окликнул ее детектив.

Он жевал мятную жвачку, и ее щелканье на зубах напомнило Кейт звук, который издавала ее левая рука, когда она карабкалась вверх прошлой ночью. «Нет, позапрошлой, – поправила она себя, собрав все силы, чтобы сосредоточиться. – Сегодня суббота. Был четверг, когда закончилась твоя жизнь. Сегодня же суббота».

– Миссис Нойман?… Вы не спите?

Кейт кивнула.

– Вы можете разговаривать? Вы меня понимаете?

Она снова кивнула. Лейтенант облизнул губы и оглянулся на сержанта, который задумчиво стоял у двери.

– Тогда, миссис Нойман, у меня к вам несколько вопросов, – сказал лейтенант, открывая небольшой блокнот.

– Доктор, – произнесла Кейт. Он поднял брови.

– Вы хотите, чтобы я позвал доктора? Вам нехорошо?

– Доктор, – повторила Кейт, скрипя зубами от боли в челюсти и шее. – Доктор Нойман.

Лейтенант слегка закатил глаза и щелкнул шариковой ручкой.

– Хорошо… доктор Нойман, не расскажете ли мне, что произошло в четверг вечером?

– Вы расскажите, – проскрипела Кейт. Лейтенант уставился на нее. Она перевела дух. Прошло несколько часов после последнего укола, и сейчас все тело пронзала неимоверная боль.

– Скажите мне, что произошло, – проговорила она. – Том погиб? Джули погибла? Ребенок погиб?

Лейтенант поджал губы.

– Миссис Нойман… сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы выяснить некоторые подробности, необходимые для расследования. Вам нужно постараться выздороветь. Скоро должен прийти ваш знакомый священник, отец… как там его?…

Кейт с поразившей лейтенанта силой схватила его за запястье здоровой рукой.

– Том погиб? – проскрежетала она. – Джули погибла? Ребенок погиб?

Петерсон с трудом расцепил ее пальцы.

– Послушайте, миссис… доктор Нойман. Моя работа состоит в том, чтобы выяснить как можно больше…