Читаем Дети ночи полностью

Отблески факелов плясали на сотнях лиц и шелковых балахонов. Там, где южные стены и укрепления заканчивались тысячефутовым обрывом, на дне которого протекала река и виднелись утесы, было оставлено свободным самое возвышенное место площадки. У парапета на небольшом троне восседал Вернор Дикон Трент. Старик, одетый в свободный красно-черный балахон, выглядел иссохшей мумией, выставленной на обозрение. В камень посреди площадки были вмурованы две высокие металлические пики: одна из них пустовала, а к другой был привязан Майк О’Рурк. При виде его у Кейт похолодело в груди. Они напялили на О’Рурка одеяние, пародирующее наряд священника: черное платье, стоячий белый воротник, свисающее вверх ногами на сплетенной из лозы цепи распятие из колючек. На глазах у него была черная повязка. Руки связаны сзади за пикой.

Перед толпой стоял Раду Фортуна. Его великолепный красный балахон затмевал одеяние старика. Кейт не сводила взгляда с завернутого в шелк свертка в руках Фортуны.

Бинокль дрожал, и ей пришлось опереть его о ветку. Она отчетливо видела бледное, выглядевшее нездоровым при свете факелов лицо Джошуа. На столе, накрытом белым полотном, между О’Рурком и Фортуной стояли четыре золотых кубка. Собравшиеся тихо пели. Фортуна что-то говорил.

Опустив бинокль, Кейт посмотрела на часы. Двенадцать ноль пять. Лучан сказал, что часовые механизмы установлены на двенадцать двадцать пять. От ребенка и возлюбленного ее отделяла какая-то сотня ярдов, но с таким же успехом это могло быть и поистине космическое расстояние. Охранники в черном наблюдали за окрестностями, слонялись по мосту, стояли у входа в крепость и цепью окружали толпу на широкой площадке.

Отшвырнув бинокль, Кейт перебралась через валун и начала спускаться в расщелину, отделявшую ее наблюдательный пункт на гребне от утеса с крепостью. Пятьдесят футов вниз – и расщелина сузилась до каменистой трещины, уходившей в глубину еще на восемьдесят-сто футов и похожей на внутреннее отверстие старого дымохода. Между стенками здесь было футов пять, и в отраженном свете факелов Кейт увидела перед собой довольно гладкую каменную поверхность.

Не раздумывая, она прыгнула. Ее дешевые румынские туфли скользнули по камню, и только теперь она заметила, что часть одного каблука отсутствует. «Отбит пулей, когда прорывались через заставу», – мелькнуло у нее в голове. Она медленно сползала вниз, в узкую бездну. Вспомнив уроки Тома во время одной из их немногочисленных тренировок в скалолазании, Кейт распласталась на отвесной поверхности скалы. За счет трения ей удалось прекратить скольжение. В сотне футов справа от нее над расщелиной виднелся мост, соединявший лестницу и дорожку к крепости. По гулким доскам настила расхаживали охранники.

Кейт взяла правее, полагаясь в поисках опоры для рук и ног больше на интуицию, чем на зрение и осязание. Один камень подался, и она затаила дыхание, когда он, увлекая за собой камешки помельче, обрушился вниз, в расщелину, ширина которой в этом месте была не меньше тридцати футов. Звук показался ей оглушительным, но, похоже, наверху никто ничего не заметил.

Добравшись до моста, Кейт двинулась дальше, перелезая через связанные балки размером с целое дерево. Она могла выбраться наверх и здесь, но в этом не было смысла: в двадцати футах над головой слышались шаги охранников и пение сотен стригоев.

Кейт продолжала карабкаться правее, все время соприкасаясь со скалой тремя точками, как учил Том, но вдруг неровные скалы закончились, и перед ней оказался речной каньон. Теперь утес отвесно уходил на тысячу футов вниз, в темноту. Факелы освещали лишь отдельные участки каменной поверхности, однако она сумела разглядеть, что южная стена крепости вздымается прямо из горы.

С этой стороны занимаемое замком пространство было нешироким – не больше ста двадцати футов. Однако стена шла слегка наклонно, местами даже нависала над пустотой, а на парапете вверху потрескивали факелы. Камни здесь сохранились еще от первоначальной постройки. Они были выщербленными и выветренными, кое-где потрескались от льда, поросли сорняками и даже небольшими грибами. «Овощехранилища. Ни за что не опирайся на них», – говорил Том, когда на поверхности скалы попадались такие островки растительности.

Кейт понимала, что если в любой точке подъема вдруг начнет скользить, ее ничто не остановит, пока она не улетит в каньон. Она посмотрела на часы. Двенадцать часов четырнадцать минут. Как раз хватит времени, чтобы добраться до площадки.

Тряхнув головой, не глядя ни вниз, ни назад, распластавшись, как краб, на вертикальной стене Замка Дракулы, Кейт начала подъем.

Выпускным экзаменом Кейт в ее недолгой практике скалолазания с Томом стало восхождение на Третий Флатирон – огромную известняковую плиту, вздымавшуюся над Боулдером подобно отрезку разломанного тротуара, вывернутого на конце. На то восхождение ушла почти половина субботнего утра; сейчас же, по расчетам Кейт, в запасе у нее осталось не больше пяти минут.