Читаем Дети ночи полностью

– А для меня там ничего не найдется? – поинтересовался О’Рурк. Он промок еще больше. Когда он выжимал свою черную рубашку, вода потекла тонкой струйкой. У него была очень белая кожа на груди и плечах, и Кейт заметила, что пальцы у него трясутся от холода. Его черные брюки тоже сильно намокли, но он никак не мог решиться расстегнуть их.

– Закройте глаза, – попросил он.

– Не глупите, – резко бросила Кейт, изо всех сил стараясь не стучать зубами. – Не забывайте, что я врач. Вы что, хотите услышать лекцию о переохлаждении?

– Нет. – О’Рурк наконец снял брюки и стал развешивать мокрую одежду на деревянной перекладине, куда через грязное чердачное окошко падал слабый солнечный свет.

«Он не носит белья!» – была первая мысль Кейт. И только после этого она заметила пластиковый протез, начинающийся прямо от левого колена, и поняла, что его просьба была вызвана не просто деликатностью.

Она подняла взгляд от протеза и рассмотрела фигуру священника. Отец Майкл О’Рурк не отличался худощавостью Лучана, мышцы его не выступали столь же рельефно, но, когда он повернулся, Кейт поймала себя на том, что ее восхищение узкими бедрами священника носит далеко не медицинский характер. Она перевела взгляд ниже, к лобку и увидела скукожившиеся от холода член и мошонку святого отца.

Кейт отвернулась и стала рыться в сумке в поисках одежды.

– Не стоит мочить сухую одежду, – сказал О’Рурк, опускаясь на импровизированную постель рядом с ней. Ширина одеяла позволяла укрыться и ему. – Сначала отогрейтесь, а потом оденетесь.

Имей Кейт дело с другим мужчиной и при других обстоятельствах, у нее не возникло бы сомнений по поводу мотивов его поведения. Но сейчас, с Майклом О’Рурком, она не испытывала подобной уверенности.

– Тогда только свитер, – сказала она, вытаскивая из сумки хлопчатобумажный свитер военно-морского образца.

Натянув свитер на шею, Кейт расстегнула застежку мокрого бюстгальтера и постаралась как можно незаметнее сбросить его, прежде чем просунуть руки в рукава. От ее внимания не ускользнуло то, что в ходе этих маневров ее груди заметно выпятились.

– Остались только джинсы и юбка, которые здесь неуместны, – прошептала она, поплотнее закутываясь в одеяло. – Опять придется нацепить эту проклятую синтетику, что купил Лучан, если мы снова будем выбираться на улицу.

Кейт вытащила из сумки сухие трусики и втянула их под одеяло. Как бы проделать это незаметнее? Отбросив ненужную щепетильность, она изогнулась под одеялом, стянула мокрые трусики и надела сухие.

О’Рурк скрестил обнаженные руки. Кейт видела, что он тоже пытается сдержать дрожь, но безуспешно. Она подумала, что, пожалуй, к ознобу тут примешивается нервозность. Они лежали лицом к лицу в небольшом углублении в соломе и походили на двух скорчившихся индейцев.

– Сюда, – прошептала Кейт и вжалась в солому, потянув на себя одеяло таким образом, что О’Рурку не оставалось ничего другого, кроме как придвинуться к ней. Некоторое время они неловко возились, распределяя одеяло между собой, после чего лежали рядом, почти не соприкасаясь, но согревая друг друга теплом тел. Кейт попыталась придумать какую-нибудь шутку, чтобы разрядить возникшее между ними напряжение, но решила промолчать. О’Рурк смотрел на нее почти совсем прозрачными серыми глазами, и она никак не могла понять, кроется ли в этом взгляде невысказанный вопрос.

– Повернись, – шепнула она.

Когда они оба свернулись калачиком, места под одеялом уже вполне хватало. Кейт без колебаний прильнула к нему сзади, почувствовав, как ее груди сжимаются под тонким свитером, а бедра касаются его бедер, еще влажных от дождя. Она положила ладони на его холодные плечи и скользнула вниз по его рукам, ощутив, как напряжены подрагивающие мышцы. Кейт поняла, что он мокнул и замерзал большую часть поездки до Тырговиште, и, прижавшись еще плотнее, просунула под него перевязанную левую руку, а правую положила ему на грудь.

– Я думаю, что не… – заговорил О’Рурк.

– Тс-с-с. – Кейт переплелась с ним ногами. – Все хорошо. Мы просто согреемся и немного отдохнем до темноты.

По его вздоху она поняла: он хотел что-то сказать, но промолчал. Мгновение спустя она почувствовала, что он расслабился, – напряжение постепенно уходило.

Кейт ощутила тепло и влажность между бедер, нараставшую тяжесть в грудях, что у нее всегда служило признаком возбуждения, но одновременно с этим ее, пожалуй, впервые после пожара, охватило великое спокойствие. Придвинув лицо поближе к его затылку, где слегка завивались неостриженные волосы, она почувствовала легкое щекотание и вдохнула чистый мужской запах. О’Рурк перестал дрожать.

Кейт сознавала, что ее соски отделены от его тела лишь тонким свитером. Она бедрами ощущала тепло его ягодиц, а округлостью живота – твердый изгиб его спины, но она не позволила вызванному столь тесной близостью возбуждению взять над собою верх, и оно приятным фоном отошло на задний план. Кейт погрузилась в тепло и заснула.