Читаем Дети небес полностью

Выдержав паузу, Читиратифор сменил тему:

– Говорящие каракатицы уже наверняка почти на земле.

– Угу.

Вообще-то, его тоже больше интересовала судьба каракатиц. Да и узники чайника беспокоились, явно заслышав своих родичей снизу.

– Твой начальник сказал моему начальнику, что это испытание будет решающим. Если ничего не получится, мы вернемся домой. Я думаю, что это отлично, – ну кто, кроме безумца, поставил бы все в зависимость от каракатиц, которые сами не понимают, что болтают?

Вопрос не был лишен резона. Ответа, который бы не выставил Магната идиотом, у Ремашритльфера не нашлось.

– На самом деле это не совсем каракатицы.

– Но выглядят как настоящие. Я люблю каракатиц, они вкусные.

– Этих откушаешь – вовек больше не захочешь, их мясо несъедобно. – Ремашритльфер ни разу не пробовал таких каракатиц, но стаи Южных морей, ловившие рыбу вокруг атоллов на дальнем западе, хорошо знали как о сравнительно высоком интеллекте этих существ, так и об отвратительном вкусе их плоти. Основываясь на этих малоправдоподобных слухах, Магнат послал Ремашритльфера через полмира, чтобы тот посетил эти острова, поговорил с туземцами и привез колонию странных зверюшек. Приключение, казавшееся сперва таким же абсурдным, как и нынешнее путешествие, превратилось в один из лучших отрезков жизни Ремашритльфера. – И они не притворяются, они и в самом деле разговаривают.

– Но их речь не имеет смысла, как у синглетов.

– Они умнее синглетов, – возразил Ремашритльфер. Наверное. – Они так умны, что Магнат выбрал их для сегодняшнего испытания.

– Да-да, тайный план. Я о нем и не подозревал, пока не полетел сюда…

Читиратифор молчал какое-то время, а корзинка преодолевала последние лапы до илистой поверхности. Остальные Когти смотрели с жадным вниманием. На краю открытого пространства, где скопилась бескрайняя толпа, поворачивались и поднимались головы. Тысячи глаз созерцали «Морской бриз» и маленькую корзину, спускавшуюся из его гондолы. Десятидневки полетов и редкие драгоценности ушли на то, чтобы создать здесь крохотное свободное пространство и установить правила меновой торговли. Они не всегда соблюдались.

– Ладно, рассказывай, что там! – Любопытство Читиратифора превозмогло страх. – Что ты делаешь с этими рыбешками, во имя Стаи Стай?

– Желаешь, чтоб я раскрыл тебе великолепный план моего начальника? – Ремашритльфер постарался до отказа наполнить голос сомнениями и сарказмом. – Скажи-ка, Читиратифор, ты знаешь, где мы находимся?

Читиратифор издал шипящий смешок:

– Мы висим над самым сердцем самого громадного Хора на целом свете, чтоб ему провалиться!

– Именно. Ни один исследователь еще не подходил к нему так близко, как мы. Флот Магната бросил якоря в двух тысячах лап от берега. Это предельное расстояние для таких экспедиций. Кто знает, сколько исследователей пытались достичь центра тропиков с севера – либо на своих лапах, либо плывя по рекам Дождевых Лесов. Леса кишат странными тварями и заражают болезнями – но там можно выжить. Я сам там выжил. Но все исследователи, выдвинувшиеся из Лесов на юг, либо исчезали бесследно, либо возвращались настолько фрагментированными, что от них трудно было добиться связного рассказа о легендарных тропиках. И вот мы с тобой здесь, всего лишь в тысяче футов от самого их центра.

– И что из этого следует? – Читиратифор постарался задать вопрос лениво и равнодушно, однако в его словах проскользнул страх. Наверное, чувак наконец-то разглядел толпу во всей красе. Вокруг расчищенного пространства не прекращалось хаотическое движение. С оглядкой на жару, неудивительно, что на многих Когтях Хора были только лохмотья. И даже одетые нисколько не походили на северных Когтей. У тропических была скудная шерсть – кое у кого возле лап она росла довольно густо, но брюхо и бока оставались практически лысыми. Когтей было так много, что даже с такой высоты доносились их мысли. Неумолчный хор мыслеречи, пожалуй, и вправду самая впечатляющая особенность этого места. Именно он поверг Читиратифора в нынешнее его состояние, близкое к панике.

Ремашритльфер сфокусировал большинство взглядов на меновой корзинке внизу. Установленный протокол предусматривал, что трое Когтей не должны прикасаться к ней, пока веревка натянута туго, и он старался ослаблять ее натяжение очень медленно. Приостановив спуск, он окинул очень внимательным взглядом пары голов толпу с противоположных сторон гондолы. Оставалось не более двадцати лап. А потом? Ремашритльфер понятия не имел, что произойдет потом.

– Что следует? Гм, ты себе представляешь, каково это – очутиться там, внизу?

– Это безумие, – произнес Читиратифор, и трудно было определить, характеристика ли это вопроса или ответ на него. – Слитная стая, окруженная миллионами неумолчно воющего Хора? Разум стаи распадется за секунды, как если бы пук соломы кинули в расплавленное железо.