И к участи этой не отпускай.

Нестабильная сеть из артерий вздутых.

Все плохое всегда здесь погубит хорошее.

Стопорящийся клапан – мой билет в Рай.

Просто усни.

И прикроет все сумрачным снегом.

Что так больно знаком и походит на щелочь.

Отвернись от него и наверх не смотри.

Этот мир нас своим растворит реагентом.

И в сугробах застрянет скорая помощь.

Нас с тобою накроет и растворит изнутри.

До нас не доедут.

Но я, замерзая,

Все еще буду таким.

Пускай уже поздно,

Буду выцветшим взглядом куда-то смотреть.

Страшно, наверное, быть не согретым,

Когда жизнь от тебя как всегда ускользает.

Ничего никогда не увидеть сквозь дым.

Но позволь этим звездам

Хотя бы с тобою тлеть.

Старое

Знакомое старое место,

Но только чужие лица.

Спасибо хотя бы за это,

Хоть что-то должно измениться.

И правда, так будет легче.

Оправданно не привыкать.

Искать здесь уже больше нечего,

И нечего отпускать.

И нечему больше вспомниться.

Спасибо, что больше не держит.

Вернемся на задней скорости,

К тому, что тебя зарежет.

Вернемся, но не останемся.

Не лапай сквозь мысли голову.

Ты смертью своею ластишься,

Но спасибо за что-то новое.

Отсыпь в запас тонну времени,

Которое здесь истратят.

Отплати и верни мне премией.

Только тебе не заплатят.

Все так же, как было прежде.

Где началось, пусть закончится.

Я мечтаю уйти к побережьям,

И мне возвращаться не хочется.

Отпечатки

Позволь смыть с себя отпечатки

Всех этих мертвых душ.

При жизни мертвы изначально,

Но оркестр сыграет туш.

И тянут все глубже цепко.

Устрой непристойный пир,

Поставив на шее метку,

Бритвою кровь пустив.

Губами прильнут и не пустят,

Вгрызаясь до жадных всхлипов,

До самого костного хруста,

Царапая грузом спину.

Позволь смыть с себя отпечатки.

Они все давно мертвы.

И ты с ними мертв изначально.

Но это всего лишь сны.

Карантин

На моих щеках заживают шрамы.

Аккуратно подрисуй мне один из них,

Чтобы не остыл от инфекций в ране.

Чтобы написал странный новый стих.

Дай нам повод жить, и мы будем рады.

Дай нам шанс простить и прости себя.

Я смотрел на мир за стеклом экрана,

И нашел лишь пыль на чужих полях.

На чужих полях в их чужих тетрадях

Мы пустой расчет, что сотрется сразу.

Мы как мягкий грифель, и нас не хватит.

Тушью потечем и все смажем грязно.

Обнажи мне душу в этом карантине,

Я заклеил свои губы синей изолентой.

Я зашил свой рот, захлебнувшись в тине,

И нутро стало чистилищем пустых моментов.

Подсознание сыграет свой изящный эндшпиль,

И все слито почему-то, как бы ни старался.

Ноги тонут в тазике с бетоном, скрежет.

Этот скрежет изнутри – я внутри порвался.

Хочешь красоту увидеть в самом мерзком?

Я пытался в кислоте здесь увидеть воду.

Я бы научился, но разбился с треском,

Собираясь по частям, спотыкаясь сходу.

Смой это все

Смой это все…

Смой это все со мной.

Я не боялся идти в неизвестность.

И не боялся руками лезть в гной.

Я искал этот шанс, но мне там не место.

Смой это все…

Я ненароком схожу с ума.

Потому что не знаю, сколько еще так нужно.

Пара чисел на счете, два пальца опять у виска.

Пара мыслей – это мое оружие.

Смой это все…

Всю пустоту во мне.

Я треть жизни отдал, чтобы текстом ее заполнить.

И еще треть отдал другим, не себе.

Треть отдам, чтобы здесь ничего не помнить.

Смой это все…

Смой эту веру в жизнь.

Я на инстинкте отбора убьюсь об свою безысходность.

Смой этот мир или лучше другой покажи.

Мое сердце рвет кровью.

Оно жрет свою черную полость.

Мы – не ангелы

Ангелам наголо выбрило крылья

И бросило к краю промзоны.

Небо не хочет принять их такими,

Земле не слышны их стоны.

Души зашить и ступать по растяжкам

Бесплодного минного поля

Готовы они, как бы ни было тяжко,

Но бритва сечет с головою.

И нимб был разбит, на колючую ленту

Заменен им петлею на горло.

Я на это смотрел и от этого слепнул,

А потом лишь проснулся дома.

Только грустная исповедь серых стен

Будет литься о них лишь эхом,

Чтобы быть неуслышанной больше никем,

Чтоб приемника стать помехой.

Мы помехой здесь стали на кромке сна,

Чтобы тоже стать частью цирка.

Мы – не ангелы, знаешь, но не просто так

Под лопатками сложен циркуль.

Я зашью в карман самого себя,

Чтоб себя сохранить на память.

И глазницей пустой подмигнет дыра -

Мое небо, с которого падать.

Мы – не ангелы, знаешь, странно так,

Мы все живы по их подобию.

Позволь воспарить здесь хотя бы во снах,

Промзоны моей надгробие.

Паразиты

Если подфартит, то это все переболит,

И я проснусь на остове разрушенного судна,

Что понесет меня куда-то вне земных орбит.

И я вдохну всю пыль от звезд так безрассудно.

Все эти разговоры – ни о чем, я замолчал.

Ведь никому из них не нужно в этом мире больше,

Чем просто в безысходности лишь скверну излучать

И перегнить с остатками себя, грызясь за крошки.

Я, несомненно, потеряюсь здесь и снова задохнусь,

Ведь кроме глупых строк здесь ничего не выйдет.

Я телом в рабство этой жизни отдаюсь,

Всю душу выхаркав на землю, что распилят.

Распилят меж собой и не за так.

И почему мы все не можем вдруг признаться,

Что мы лишь паразиты на планете в облаках?

И строим только то, что породит нас задыхаться.

Мешок с костями

Не приняли и не хотели подпускать,

А я растил себя на пустошах отказов,

И этим мне дышать не привыкать,