Читаем Детективы полностью

— Ну, хорошо, но не приходи поздно, к семи часам я должна быть у подруги.

Он взглянул на часы, было десять минут четвертого.

— Я приеду приблизительно через час.

— Наверняка?

— Да, наверняка.

Она попрощалась и положила трубку. И как часто бывало в подобных случаях, он тотчас же пожалел о своем обещании.

— Ах, я не хотел… Я могу… Я лучше…

Так вот и теперь: он потратил большую часть времени на сожаления и другие ненужные слова, не сделавши того, что должен был сделать.

Разве не должен был он ввиду серьезности положения проявить настойчивость и решимость?

Но был ли он когда-нибудь в своей жизни энергичным? Разве вся его жизнь не состояла из ряда компромиссов, небольших трусостей и жалких уступок?

— Все это постепенно в течение пяти месяцев дошло до его сознания. С тех пор, как он познакомился с Жанниной. Она окружила его своей живительной атмосферой. Она придала ему новые силы. И, наконец, она открыла ему то, что он до сих пор не знал — свободу жизни!

Он должен позвонить ей еще раз, должен объяснить, что осторожность… То, что он остался без телефонного жетона, показалось ему указанием судьбы, на которую он так любил уповать когда хотел избавиться от решения вопроса. И если он сегодня не пойдет к Жаннине, тогда ему вообще не придется к ней ходить, ведь не может же он каждый раз решать такую проблему?

Выходя из кабины, он чуть не отскочил назад. Парень в черном кожаном пальто стоял прислонившись к стойке. Со шляпой на затылке, он стоял к нему спиной. Однако, он должен был видеть, ибо своими близко посаженными глазами он мог осматривать все помещение, глядя в зеркало, висящее на задней стенке. Их взгляды встретились, задержались на долю секунды, затем Жак первым отвел глаза в сторону.

Хорошо, сказал себе Жак, закуривая сигарету, как бы стараясь найти в этой сигарете поддержку. Я не проявлю к нему никакого интереса, не покажу, что обратил на него внимание. Самое важное сейчас — убедить его в чистоте моих намерений.

Решение пришло само собой. Я поеду к маме.

Что могло быть естественнее, чем безобидное посещение сыном матери? Жак заставил себя принять совершенно непринужденный вид. Он вышел из кафе, зашел в рядом находившуюся кондитерскую, купил так фунт шоколадных конфет и вернулся к своему Комби.

Мужчина, который казалось рассматривал витрину обувного магазина, направился к своей желтой машине. Он уже садился за руль, когда мимо проехал Жак.

Не заботясь о дальнейшем, Жак направился к проспекту Жана Жаврэ. Если не будет больших заторов, он через несколько минут будет возле церкви св. Лаврентия.

Мадам Меллерей была уже почти 20 лет вдовой. Она жила в старом квартале между Изером и Бергеном, в котором Жак провел свое детство и часть своего юношества. Впоследствии он заимел подобную квартиру на первом этаже ветхого дома, на маленькой, плохо замощенной улице. Эта улица выходила на площадь Ксанье Жювин и теперь этот квартал не считался даже исторически ценным.

Не потому ли это было, что он решил любой ценой обрести свободу, избежать навязчивых нежностей старой женщины, не слишком разбираясь в выборе средств?

Жак поставил свое Комби на площади Ксанье Жювин, убедился что желтая машина проехала по мосту цитадели и пошел к своей матери. Коридор был темный, с затхлым воздухом, старые ступеньки скрипели при каждом шаге, железные перила шатались…

Едва поднявшись на первый этаж он увидел м-ль Матильду, соседку, стоявшую в дверях своей квартиры. Она увидела его из окна, перед которым сидела целыми днями и без конца вязала шерстяные носки. Затем она отдавала их в миссию.

— Мсье Жак! Какая приятная неожиданность!

Маленькая и коренастая, она была такая толстая, что ее глаза заплыли жиром. В свои 82 года м-ль Матильда имела детскую улыбку, и мадам Меллерей говорила, что ее соседка выглядит до сих пор, как молодая девушка.

Обе старые женщины привязались друг к другу в своем уединении и проводили все вечера вместе у телевизора, который Жак подарил своей матери два года назад.

— Ваша мама вышла, но у меня есть ключ, мой дорогой юноша.

Она вынула из кармана платок в черно-белую клетку и, не дожидаясь ответа, отперла ему дверь.

— Куда она отправилась?

— Она сказала, что пойдет молиться в церковь св. Лаврентия.

Жак поднял высоко плечи. С тех пор, как он не стал жить с ней вместе мадам Меллерей ударилась в ханжество, которое он не одобрял.

— В такой холод! — воскликнул он. — Да в ее годы это просто безрассудно!

— Ах, но ведь ей всего 73 года, — возразила восьмидесятидвухлетняя Матильда, и повела его в кухню где стояла кухонная печь, доверху наполненная углем, излучавшая приятную теплоту.

— Что ж делать, если она находит себе утешение в церкви…

Она решила это без убеждения и вертела в руках пакет с шоколадными конфетами, которые вручил ей Жак.

— Передайте ей это от меня. Это для вас обоих.

Это было особое средство, лакомством отделаться от старухи, которая ускользнула как стрела, чтобы поскорее оценить сладости.

Оставшись один, Жак открыл окно, нагнувшись, он бросил взгляд на улицу проверяя в то же время прочность окна.