Читаем Деструктив полностью

Меня начинало это всё угнетать. «Особенные», Джама с грустными глазами и обстановка этого кабинета. Она мне рассказала, что не каждый может работать с такими детьми, для этого нужен дар, и он у неё есть, да, и не только у неё, а у всех, кто работает в этом центре с особенными детьми. Потом она достала папку из стопки на столе, открыла и стала перелистывать страницы с какими-то таблицами и графиками. Она листала и объясняла мне что всё это значит, как надо вести себя с особенными детьми, говорила, что они никого и ничего не видят вокруг себя, и меня тоже замечать не будут, они живут в своём мире. А я думал: «Почему же я выбрал писательство своей профессией, лучше бы поваром был, и тогда не пришлось бы таскаться по таким местам» – её я уже не слушал, для меня это была совсем новая, непонятная информация. «Они ничего не воспринимают, с ними, как с обычными детьми нельзя говорить» – продолжала Джама вводить меня в курс дела – «Им только в командном тоне нужно говорить, хорошо проговаривать слова и чётко формулировать фразы». После того, как она закончила мы отправились смотреть кабинет для рисования. Это была каморка без окон, метр на метр, – «Кошмар, как мне там поместиться с ребёнком, это же просто издевательство» – подумал я, но промолчал.

– Думаю этого достаточно будет для рисования. – Сказала Джама.

– А куда стол здесь ставить?

– Вот сюда поставим. – Она ткнула пальцем в угол. – Таким детям не важно сколько места, они ничего не замечают, я же говорила.

– А, ну, да, говорили.

– Пойдём, посмотришь, как мы работаем с детьми.

– Пойдёмте.

Мы вышли из маленькой каморки. Прошли через кухню и оказались в большом зале с несколькими маленькими столиками, стульчиками и коробками с игрушками. В углу комнаты был уголок с маленьким гамаком, верёвочной лестницей, натянутой горизонтально и шведской стенкой, на которой висел ребёнок и медленно водил головой по сторонам, он был похож на ленивца. Возле него стояла девушка – работник и переставляла его руки и ноги по перекладинам со словами:

– Руку сюда. Ногу сюда. – Она отцепляла его конечности и прицепляла выше. – Молодец, давай ещё.

Говорила она как робот, без интонации, громко и отчётливо, голос у неё был неприятный, а вот задница и ноги, что надо. Высокая девушка, блондинка, грудь небольшая, сосочки торчком, на ней была маечка без лифчика. А попку обтягивали тесные джинсы, я даже про лишай забыл, как увидел её. Из соседнего зала вышла не менее привлекательная девушка, азиатской внешности, тоже в маечке на голое тело и лосинах – «Да, что же это такое» – подумал я – «хотя детям ведь всё равно, они ничего не замечают, но я-то, блин, не особенный». Мне будет тяжело работать в коллективе с такими цыпочками, от них прям разило сексом, и я на это реагировал. Джама видимо это заметила, а она как раз была не сексапильной девушкой, на вскидку ей было лет двадцать – двадцать пять, грудь гигантская, но и сама она была тоже крупного телосложения, такой шарик с выпирающей грудью.

Неожиданно тот мальчик, что висел на стенке (а он был мальчиком), встретился со мной взглядом, заулыбался, шустро сполз по перекладинам и пошёл в мою сторону, не отводя глаз от меня и улыбаясь во весь рот. Красивая Попка схватила его и понесла за столик, он потерял меня из виду и опять обмяк. «Вот так не реагируют» – подумал я, посмотрел на Джаму, мол, видели он же пошёл ко мне, но она как будто ничего не заметила. Видимо так они ни на что и не реагируют.

– Садись вон в бинбег. – Джама указала на кресло-мешок. – Посмотри, как мы работаем, если хочешь кофе себе налей.

– Не, я не хочу кофе. – Я, конечно, хотел, но мне было не до кофе. – Просто посижу

Я уселся в бинбег, Джама вышла, Красивая Попка на меня вообще не обращала внимания, будто меня не было в комнате. «Может это Попка аутист, а не мальчик» – мелькнула у меня мысль, и я невольно улыбнулся – «Да, с ней бы я позанимался». Мальчик увидел мою улыбку и тоже улыбнулся, но Попка будто ничего не замечала, я улыбнулся ещё, и он мне ответил. А Попка тем временем пыталась его рукой взять кубик со стола и положить в пластмассовое ведёрко.

– Это кубик. – Отчеканила она. – Положи его в ведро.

Взяла его рукой этот долбанный кубик и положила в ведёрко.

– Мо-ло-дец. – Проговорила Попка. – На те-бе кон-фет-ку.

Она взяла печеньку и дала особенному мальчику – «Ага, сказала конфетку, а дала печеньку, хотя он всё равно ничего не замечает». А потом всё повторилось и повторялось очень долго – Попка брала рукой мальчика кубик со стола, перекладывала его в ведёрко, комментируя деревянным тоном и гнусавым голосом, потом давала ему печеньку, а говорила, что это конфетка, вытаскивала кубик из ведёрка, брала его рукой кубик… В общем, и Попка у неё мне уже казалась некрасивой, и мальчик действительно особенный был, я задолбался, хотел курить, чесался живот и сидеть в этом мешке было жутко неудобно. Тут открылась дверь в соседний зал, оттуда выглянула азиаточка:

– А где Джама?

– Она вышла. – Ответил я, а Попка даже бровью не повела, ничего не замечала вокруг.