Читаем Десятый круг ада полностью

Эскиз проекта будущей лаборатории Штайниц делал сам и очень гордился этим. Примерно десятая часть здания отводилась под химическое отделение профессора Шмидта, все остальное он забирал себе под бактериологическое отделение. Главным для рейха являлось сейчас новое, еще неизвестное противнику бактериологическое оружие, а не химическое.

Кальтенбруннер остался доволен будущей фабрикой смерти. Волновали его лишь сроки ввода ее в эксплуатацию. Обстановка на восточном фронте осложнилась, 6-я полевая армия Паулюса не может пробиться к Сталинграду; немецкие войска завязли на Северном Кавказе, отброшены от Москвы; группа армий «Север» топчется у стен Ленинграда. Особенно был ненавистен Кальтенбруннеру город на Неве — колыбель большевистской революции. Недаром Гитлер хочет стереть его с лица земли. Вот бы сейчас туда несколько ампул с бактериями чумы или холеры — и через месяц в Ленинграде не осталось бы ни одного живого существа.

Немаловажным, особенно для себя, считал Кальтенбруннер и тот факт, что бактериологическое оружие в рейхе появится раньше атомной бомбы, о которой печется второе лицо третьей империи — всемогущий Геринг. Летом рейхсмаршал объединил работавшие до этого обособленно три группы физиков-атомщиков под флагом имперского исследовательского совета. Гиммлеру удалось поставить на административное руководство этим советом своего доверенного — бригаденфюрера СС профессора Менцеля, мало кому известного в Германии ученого. РСХА теперь было полностью осведомлено о ходе исследований ядерных реакций. Производство ядерного горючего для атомных бомб — изотопа урана-235 — стояло в прямой зависимости от наличия ничем не заменимой тяжелой воды, игравшей роль замедлителя в реакторах. Тяжелой воды Германия не производила; ее вырабатывал лишь норвежский химический трест «Норск Гидро К°». Пока рейхсмаршал и его имперский исследовательский совет возятся в Норвегии с тяжелой водой, РСХА успеет создать бактериологическое оружие, что будет высоко оценено фюрером. И слава в общем итоге достанется ему, группенфюреру СС доктору Кальтенбруннеру.

— Фюрер требует ускорить стройку. Что вам для этого необходимо? — спросил Кальтенбруннер.

— Дополнительная рабочая сила, — ответил Штайниц. — Надо ускорить строительство концлагеря у лесного озера. Военнопленные одновременно могут стать и моими пациентами.

— Грюндлер займется концлагерем, — согласился Кальтенбруннер.

— Не мешало бы поторопить «Фарбениндустри». Пусть побыстрее раскачиваются с лабораторным оборудованием.

— Концерном займусь я сам.

— Хорошо бы, мой группенфюрер, заполучить еще к весне две-три сотни высококвалифицированных рабочих из славян.

— Получите из Белоруссии.

Системой охраны бактериологического центра Грюндлер, пытавшийся доказать высокопоставленному родственнику своевременность своего перевода в Вальтхоф, был не удовлетворен. Он тут же приказал начальнику штаба бригады увеличить число наблюдательных вышек, установить на них пулеметы и прожекторы, а проволочное заграждение поставить под электрический ток. «У этого незамеченной и мышь не проскользнет», — подумал Штайниц.

В профессорской усадьбе, еще не выходя из машины, Штайниц заметил склонившегося над клумбой с белыми хризантемами чужого человека. Это был подтянутый, опрятный старик в старом выцветшем солдатском мундире времен первой мировой войны и в ботинках с гетрами. Особенно резко выделялись на выбритом до синевы лице закрученные вверх рыжеватые усы. Старик напоминал бывалого вильгельмовского солдата — таких обычно рисовали раньше на красочных дешевых картинках, продаваемых на ярмарках. Штайниц еще весной распорядился, чтобы без его ведома ни один посторонний не появлялся в доме Шмидтов. Выходит, его обошли. Счастье Фалькенгауза, что он сейчас в пути на восточный фронт, иначе бы получил хорошую взбучку. Штайниц без всякой жалости расправлялся с теми, кто хоть раз не выполнил его указания.

— Кто такой? — строго спросил он старика, подбежавшего к машине для встречи гостей.

— Форрейтол. Садовник профессора, ваше превосходительство! — по-военному вытянулся старик.

— Кто вас принял на работу?

— Фрейлейн Регина, ваше превосходительство! — отчеканил Форрейтол и показал на клумбы. — Сад запущен, зарос сорняками. А герр профессор очень любит цветы.

«Разгорается аппетит у фрейлейн, — усмехнулся Штайниц. — До этого племянницу управляющего баронессы в горничные взяла. Дать волю — окружит себя слугами. А раньше управлялась одна…»

— Прикажете проводить к господину профессору?

— Занимайтесь своим делом, — отрезал Штайниц.

Профессор вышел навстречу гостям прямо из химической лаборатории, не снимая белого халата. Он намеревался сделать внушение доктору Штайницу, чтобы тот не отрывал его от работы среди дня, но при виде государственного чиновника, принимавшего его весной в Берлине, смягчился и даже изобразил подобие радостной улыбки.