Читаем Десант на Эльтиген полностью

Утром, после артналета, дивизия атаковала (в первом эшелоне — 37-й и 39-й полки, во втором — 31-й полк). Противник начал отходить, и наши части перешли в энергичное преследование. Перед станицей Анапской продвижение замедлилось враг встретил. сильным артиллерийским и пулеметным огнем.

Я подъехал; в 39-й полк. Его тогда вел в бой начальник штаба полка Ковешников, совсем молодой офицер в звании майора. Я сразу почувствовал симпатию к нему — хорошо, грамотно, с железным упорством вел он свой полк!

— Не задерживайтесь, врывайтесь в Анапскую на плечах противника!

Адъютанта послал к командиру 37-го полка Блбуляну, чтобы тот атаковал вместе с Ковешниковым.

Полки дружно ринулись вперед и ворвались в станицу. Завязался уличный бой. Мне было видно, с какой инициативой и дерзкой хваткой воюют люди. Вспоминаю с удовольствием такой случай. Офицер 2-го батальона 39-го полка старший лейтенант Галкин с группой бойцов, маскируясь камышами, росшими вдоль речки, зашел в тыл гитлеровцам. Рядовой Быхчинов первым ворвался на НП командира вражеской минометной батареи, заставил немецкого офицера поднять руки, а бойцы сержанта Коротенко тем временем захватили минометы и открыли из них огонь по фашистам.

Начальник оперативного отделения подполковник Челов быстро организовал на северо-восточной окраине Анапской наблюдательный пункт. Отсюда хорошо просматривались подступы к Анапе. У меня уже была связь со всеми своими частями и с соседями. Звоню генералу Аршинцеву, спрашиваю, как дела. Он отвечает, что туговато, враг упорно сопротивляется на восточной окраине.

— А вы второй эшелон не вводили?

— Нет еще, но думаю…

— Давайте вместе ударим. Я с левого фланга, а вы — с правого.

— Прекрасная идея, только атаковать нужно одновременно.

— Часа хватит на подготовку?

— Хватит. Наносим удар в 18.00!

Так и было сделано. В назначенный час громкое «ура!» прокатилось по фронту. Наш 31-й полк ринулся на северо-западную окраину Анапы. С другого фланга атаковали части соседа. К утру 21 сентября Анапа была полностью очищена от фашистских захватчиков.

Впервые за полтора года тяжелых боев дивизия получила отдых. Бойцы моются, приводят в порядок обмундирование. Ждем нового пополнения. И никто, кроме комдива, еще не знает, что дивизии предстоит труднейшее испытание, что командующий фронтом избрал для броска через Керченский пролив именно наше соединение.

Вернулся я от командующего фронтом поздно вечером. Меня ждали начальник штаба дивизии П. Ф. Бушин и заместитель командира дивизии В. Н. Ивакин. Им не терпелось узнать, что нового я привез из штаба фронта. Только мы собрались вместе поужинать, как в комнату вошел незнакомый полковник, рослый, с открытым, простым лицом. Доложил:

— Полковник Копылов Михаил Васильевич. Прибыл на должность начальника политотдела дивизий.

За ужином состоялось первое знакомство, Копылов коротко рассказал о себе. Волжанин. Бедняцкий сын. В юности работал трактористом. Потом два года на действительной службе в Красной Армии, где его приняли в партию. Отслужив, учился в автомобильном техникуме, а с 1938 года — партийный работник: инструктор, секретарь райкома, секретарь окружного комитета партии. В первые дни войны стал начальником политотдела стрелковой бригады.

— А теперь вот прибыл к вам…

Я слушал и думал: «Кого-то судьба послала мне боевым товарищем накануне такой ответственной операции?»

Настоящего человека послала!

Михаил Васильевич Копылов легко вошел в жизнь Новороссийской дивизии и очень скоро стал в ней своим.

Зазвонил телефон. Бушин подошел к аппарату и, вернувшись, сказал начальнику политотдела:

— У вас, полковник, легкая рука. Не успели прибыть, а вслед за вами новое пополнение. Более тысячи солдат. Теперь укомплектованность рот дойдет до семидесяти человек.

Торжественно проходило вручение правительственных наград. Каждый полк выстраивался под боевым Знаменем. Один за другим офицеры и солдаты подходили к столу, чтобы получить ордена, или медали. Имена награжденных к тому времени знали все: политотдел, партийные и комсомольские организации многое сделали, чтобы каждый подвиг стал достоянием всей дивизии. Новый начальник политотдела, организовавший эту работу, не уставал повторять:

— Смотрите, какие замечательные люди, впору о каждом листовку выпускай!

После вручения наград в 39-м полку я встретил знакомого разведчика с Малой земли.

— Швайницкий, вы-то как сюда попали?

— А помните, товарищ комдив, меня тогда ранило на Малой земле?

— Как же, помню, в ногу…

— Точно так. Пролежал месяца четыре. А из госпиталя направили в эту дивизию, и на второй день уже был в десанте.

— Он молодец, — сказал подошедший Ковешников. — Мы тогда еще не успели закрепиться на плацдарме, а уже «языка» заполучили. Это Швайницкий притащил его.

Я попросил солдата рассказать, как это ему удалось. Тот пожал плечами: