Читаем Дерзкое ограбление полностью

Когда почти тридцать лет назад Мишель Малуф с семьей приземлились в аэропорту Стокгольма, он порвал свой ливанский паспорт и спустил его в унитаз перед паспортным контролем. В то время так поступали многие: так им советовали сделать уже устроившиеся в Швеции родственники. Беспаспортных беженцев регистрировали, как лиц без гражданства, что увеличивало их шансы на то, чтобы остаться в Швеции: куда их депортировать? Однако в последующие годы Малуф не раз пожалел о содеянном.

Семье, естественно, позволили остаться в Швеции, но без удостоверения личности получить шведский паспорт оказалось практически невозможно. Малуф долго ждал этого момента, но, когда уже оставалось совсем немного, все-таки в первый раз попал в тюрьму.

Он автоматически снова оказался в самом конце очереди – и так от раза к разу. У тридцатидвухлетнего Мишеля Малуфа до сих пор нет паспорта – ни ливанского, ни шведского. Так что путь в Англию, не признающую шенгенскую визу, для него закрыт. Придется отправлять кого-то другого. Впрочем, это уже мелочи.

Рик Альманса поднялся со своего стула, за ним встал Мильд.

– Большое спасибо, Мишель, – сказал англичанин. – Мы с большим удовольствием будем сотрудничать с вами.

Малуф тоже встал, взволнованный и удивленный, и пожал руку мужчинам по другую сторону стола. Только что он заработал больше денег, чем когда-либо мог мечтать. Миллионы. Десятки миллионов.

– Вам спасибо! А что насчет цены… количества… даты поставки?

Альманса рассмеялся:

– Об этом мы еще успеем поговорить! Срок действия договора с нашим нынешним поставщиком истекает только в 2024 году. Так что у нас в запасе еще пятнадцать лет.

Улыбка Малуфа поблекла. Может быть, он не расслышал? Или чего – то не понял?

– Как вы понимаете, мы не можем ничего сделать, так как связаны нашими действующими договоренностями, – пояснил Андерс Мильд по-английски, – но G4S работает на долгосрочную перспективу. Надеюсь, вы тоже.

2024 год? Они что, шутят?

Сами Фархан свернул на улицу Тегельуддсвеген и, переехав железнодорожные пути, вырулил к офисным и складским помещениям в порту Фрихамнен. В полседьмого утра было еще темно. От нетерпения Сами барабанил пальцами по рулю.

В отличие от сонного центра, порт удивлял жизнью. Погрузчики и грузовики сновали по улице Фрихамнсгатан, ярко освещенной прожекторами, заменявшими здесь уличные фонари. Краны поднимали с судов контейнеры с грузом, и от мысли, что один такой контейнер станет путевкой в новую жизнь, у Сами перехватывало дыхание.

Офис Хассана Кая располагался в складском помещении номер шесть, и Сами припарковался у погрузочного дока. До прибытия корабля оставалось менее получаса. Сами не мог не застать этот момент, не увидеть все своими глазами. Он договорился с Ибрагимом Булутом – своим партнером в этом деле, который и пригласил его присоединиться, – встретиться на причале. Этот день они запомнят навсегда.

Четыре месяца назад Сами впервые вошел в офис Хассана Кая – тесную, заваленную вещами каморку на третьем этаже, в узком коридоре без окон. Ибрагим Булут представил Сами.

Подростками Сами с Ибрагимом Булутом мутузили друг друга в боксерском клубе «Линнея». Это продолжалось не больше двух месяцев, но оказалось достаточным для того, чтобы подружиться. В последующие годы они встречались время от времени, а в начале двухтысячных пару раз работали вместе. А потом Булуту удалось сделать то, к чему Сами стремился сейчас, – начать новую жизнь. Турок оставил преступную деятельность и занялся импортом цветов в Орсте, что по сей день приносит неплохой доход. Именно через этот бизнес осенью Булут вышел на Хассана Кая, который как раз собирался основывать новое предприятие. Сами получил предложение войти в долю совершенно случайно: он сидел в машине с Булутом, когда Кая позвонил поделиться планами. Уже через пару дней они втроем встретились в офисе Кая на складе номер шесть. В этой сырой комнатушке пахло плесенью, повсюду валялись папки и бумаги. Сами сел на шаткий стул, и Кая посвятил его в суть дела.

Он рассказал, что в этом бизнесе уже собаку съел – занимается импортом свежих и замороженных морепродуктов с середины девяностых. Уже устал вести неравную борьбу против монополистов – концернов «Ика» и «Аксфуд» – и решил сменить тактику, затем и ищет новых партнеров. Большинство из тех, кто занимается добычей креветок и мидий, орудует в Северном море. А немного выше, в Северном Ледовитом океане, можно ловить морепродукты отменного качества. Причина, по которой на это решаются немногие, заключается в том, что океан не жалует моряков, и на то, чтобы вернуться домой, уходит много дней. Но Хассан Кая нашел капитана, который замораживает морепродукты сразу на корабле и поставляет морепродукты высочайшего качества по разумной цене. Еще договориться об оптовой цене – и деньги потекут рекой.

Кая выудил из пакета с едой из китайского ресторана салфетку и подробно все расписал. Теперь у Сами были конкретные цифры, и он мог сам посчитать, сколько можно заработать на импорте морепродуктов.