Читаем Дерзкий ангел полностью

— Чудненько, можете не верить мне, но как вы объясните то, что его мать вдруг упаковала чемоданы и внезапно покинула город? И это в начале сезона? — Она на секунду умолкла. — Его мать сбежала, чтобы спастись от кредиторов. Ясно?

— Даже если это правда, то откуда вы смогли узнать это? — спросил Джайлз. — Если Делани разорен, то очень сомнительно, чтобы его камердинер или кто другой из прислуги стал распространять эти шокирующие новости. И если.. бы он остался без единого пенни, то об этом бы гудело все общество.

Настала очередь Софии снисходительно улыбнуться.

— Вы бы очень удивились, узнав, что может рассказать камердинер. Особенно если его напитки оплачивает кто-то другой.

Джайлз повнимательнее взглянул на стоящую перед ним женщину. Такое откровение подтверждало его предположение, что она весьма тщательно выбирала свои жертвы. И объясняло, каким образом могла влезть в душу и распознать тайные желания.

Они остановились на углу.

— Так что вы и сами понимаете, почему не должны возвращать браслет.

— Но если Делани разорен; ему тем более срочно понадобятся деньги.

Она глубоко вздохнула и сосчитала до пятнадцати, чтобы не лопнуло всякое терпение.

— И вы думаете, что, как только отдадите ему браслет, он тут же бросится выплачивать свои долги? Вы и вправду знаете его лишь со стороны, да? — Она снова подбоченилась, но на этот раз ее голос звучал мягче, словно она хотела, чтобы он наконец понял нечто весьма важное. — Скорее всего он снова купит в свое пользование нескольких очень юных наивных девочек, которые оказались в крайне трудной ситуации. И поскольку вы даже не подозреваете о привычках Делани, позвольте просветить вас. Дело в том, что он предпочитает только девственниц. Юных, податливых, которых ему так просто сломать. Сломать в том смысле, что он наслаждается, когда ломает им косточки, избивая тростью. А вот когда они уже стонут от боли, окровавлены и умоляют о пощаде, вот тогда он созревает для сексуального пиршества. Совершенно безжалостен. Так что можете, конечно, отдать ему браслет, если хотите, но знайте, лорд потратит деньги еще на трех-четырех несчастных, новеньких в городе. И эти бедняжки, если выживут после ночи с этим чудовищем, будут остаток жизни заниматься тем, что станут подстилками тем мужланам, которым наплевать на их внешний вид.

Яростное выражение на лице Софии стало заметно даже сквозь толстый слой грима. Не говоря ни слова, она быстро зашагала прочь от Джайлза вдоль улицы.

Он, онемев, уставился ей вслед.

В обществе шептались о «забавах» молодого Делани, но Джайлз никогда не прислушивался к сплетням.

А Монти знал о таких случаях. Теперь понятно, почему он так яростно сопротивлялся решению Джайлза позволить Дерзкому Ангелу отправиться к Делани, остаться с мерзавцем наедине.

Джайлз кинулся ей вслед.

— Вы знали это и все же пошли к нему в дом? — Взволнованно спросил он, когда догнал ее. Он сильно дернул ее за руку и заставил остановиться. Он и сам не понимал, отчего вдруг разозлился на эту чокнутую. И на себя тоже.

И почему ему вдруг захотелось крепко обнять ее и утешить.

— Ну? Отвечайте! Почему вы пошли с ним? — повторил он вопрос, желая разобраться в мотивах ее поступка.

Она отрицательно покачала головой и отвернулась.

Медленно и нежно Джайлз отодвинул седые космы парика с лица Дерзкого Ангела и увидел, что огромные сапфиры ее глаз блестят от нахлынувших слез. Конечно, пред ней предстали события той проклятой ночи. Подняв руку, она смахнула со щеки пролившиеся слезы.

Нет, непонятно ее самоубийственное решение обокрасть Делани.

— Но почему именно он, если вы знали, на что он способен?

— Я познакомилась с одной из его жертв. — София не смотрела на Джайлза. Глаза ее уже были сухими, голос зазвучал строго, что придало ему искренность. Обычно ее голос удивлял дразнящими и игривыми нотками. — Я не выступала в роли судьи и не могла приговорить его к повешению, хотя веревка давно по нему плачет, но я была в силах отобрать у него золотые монеты и драгоценности. Без них он никому больше не навредит. Да и кто будет возмущаться, что его обокрали. Никто не станет осуждать это, и многие даже согласятся с тем, что он заслужил такую участь.

Чувство раскаяния сковало Джайлза.

Ему стало неловко, оттого что он смотрел на ее выбор жертв, как на своего рода развлечение. Все типы, за исключением Монти, действительно были прожженными негодяями с весьма опасными наклонностями. В конце концов было даже забавно, что она провела именно их.

Но ее сочувствие к пострадавшим от этих извращенцев, к невинным, о судьбе которых никто и не думал, которых эти мерзавцы насиловали, удовлетворяя свои садистские потребности, рисовало эту странную, почти эфемерную женщину в его объятиях в совершенно ином свете.

Если она способна на такие отчаянные выходки ради справедливости, то могла ли она выдать столь честного и добропорядочного человека, каким был Уэбб Драйден?