Читаем Дерзкий ангел полностью

— С лордом Траэрном? Еще бы! Хорошо ли наткнуться на своего жениха, когда пытаешься обворовать другого мужчину!

— Да он вполне мог содрать с меня маску, — возмутилась София. — Меня мгновенно бы узнали и разоблачили!

Эмма выразительно постучала себя по лбу и уставилась на нее.

— Но вы же знали, на что идете когда занялись этим делом. Разве прошлая ночь была какой-то особенной?

— Да уж. — София повернулась спиной к слишком проницательной компаньонке. В роли Дерзкого Ангела всегда приходилось рисковать многим, но вчера вечером, оказавшись лицом к лицу с маркизом Траэрном, она остро почувствовала всю авантюрность своих поступков, риск разоблачения и что это будет означать для нее лично. О своей судьбе она не задумывалась всерьез, за редким исключением. Не было времени на это — сесть, подумать, что, собственно, значит — любить, быть любимой, выйти замуж, делить постель с мужем. Все это навсегда останется за бортом ее судьбы, если кто-нибудь исхитрится разгадать, кем на самом деле была Дерзкий Ангел. До встречи с маркизом Траэрном нос к носу она смотрела на их предстоящий брак, как на что-то такое, чего надо избегать как чумы. Но вдруг все изменилось, и брак приобрел в ее глазах дразнящую притягательность, в особенности та его сторона, в которой супругов объединяла постель.

Но если суровый и достопочтенный маркиз когда-нибудь узнает о ее безумных выходках, то он со своей безупречной репутацией вопреки клятве отцу немедленно разорвет их отношения. И навсегда исчезнет из ее жизни.

Траэрны — София знала это из самого достоверного источника — всегда держали чистоту своей потомственной линии на высоте.

Эмма потянулась к ней и ущипнула.

— Спуститесь на землю, хватит изводить себя. Нам еще нужно придумать, как обмануть вашу тетушку.

— Я же сказала, что меня вызовут в Йорк.

— Значит, я должна буду заламывать руки и причитать о вашем дохлом здоровье? Чтобы, так сказать, внести свою лепту в этот тарарам?

— Если кому и положено знать об этом лучше всех, так это тебе, — ответила София, укладывая чулки в кофр. — Ты же сама меня всему научила. Кроме того, мы можем не успеть в Париж вовремя, если не выедем сегодня ночью.

Эмма заходила по комнате, подбирая то одну мелочь, то другую, и заталкивала их в свой небольшой черный кожаный саквояж.

— Нет, — проговорила она, — все равно не понимаю, как нам удастся провернуть дельце, если мы не собрали и трети нужной суммы. Как же мы сумеем выкрутиться без золота Делани?..

Она вдруг замолчала и внимательно посмотрела на дверь. За деревянной панелью послышались звуки чьих-то крадущихся шагов.

София закусила губу и тоже прислушалась. Ее добропорядочная тетушка вполне могла решиться на подслушивание. Через минуту шаги удалились и раздались уже со стороны лестницы. София кивнула Эмме, что опасность миновала.

Голос Эммы снизился до пронзительного шепота:

— Без этих денег мы рискуем погибнуть.

Она с глубокомысленным видом пожевала торчавшую меж зубами трубку, закрыла саквояж и поставила его рядом с багажом Софии.

— Вообще-то в крайнем случае можно воспользоваться теми пластинками, которые вы выкрали у лорда Лайла. Возьмем и сами напечатаем столько денег, что будем богаче всех, — внесла она лихое предложение.

— Ты знаешь не хуже меня, что поддельные ассигнации Лайла могут обмануть лишь отчаявшихся вдов или тупоголовую деревенщину, — резко ответила София, не склонная сейчас шутить. Когда она обнаружила в сейфе Лайла пластинки для печатания ассигнаций, введенных во Франции революционным правительством, она испытала шок. Фабриковать фальшивые деньги — это гнусность, которую она не позволит ему продолжать. И забрала пластинки с собой, конечно, из желания досадить этому мерзкому типу. — Нам нужно золото, Эмма, а не фальшивые бумажки. И мне придется отыскать кого-нибудь, кто сумеет раздобыть этот металл — хоть из воздуха.

— Тогда вам никак нельзя было упускать лорда Делани прошлой ночью. Его золото очень даже пригодилось бы, — проворчала компаньонка.

— А кто сказал, что мы собираемся покинуть Лондон без сокровищ Делани? — София поднялась со стула и подошла к разложенным на кровати платьям. Выбрав наряд глухого фасона из белоснежных кружев и лент, она протянула его Эмме, чтобы та оценила ее выбор критическим оком.

Эмма нервно задымила трубкой, табачный дым заклубился и окутал заговорщиц.

— Так вот вы что задумали! Понимаю. Никто не ожидает, что вы будете на балу две ночи подряд!

Замахав руками, пытаясь разогнать дымовую завесу, София нахмурилась. Она открыла окно, чтобы проветрить комнату от едкого запаха табака.

— И когда ты только перестанешь смолить эту гадость? Если тетя Эффи застанет тебя курящей, тебе немедленно укажут на дверь.

— Сначала ей надо поймать меня с поличным! — парировала Эмма. — А вам не мешало бы хоть однажды попробовать эту штуку. Очень способствует блеклости щек. Затруднительно ведь убеждать всех и вся, что вы уже почти на грани смерти, когда вы так и пышете румянцем и вообще все время в отличной форме.