Читаем Державин полностью

Но больше всего оскорбляло Державина, что императрица покрывала злоупотребления своих приближенных, губернаторов, чиновников. Иногда она делала вид, будто хочет их наказать, но потом заглаживала проступки. Например, когда стало известно, что во Пскове чрезвычайная дороговизна соли, на чем наживаются высшие губернские чиновники, Екатерина приказала Державину проверить жалобы. Сама же она предупредила губернатора. Ревизор из Петербурга приехал и, конечно, увидел, что цены нормальные. Жалобщиков объявили клеветниками.

Постепенно Державин приходил к выводу: Екатерина «царствовала политически, наблюдая свои выгоды или поблажая своим вельможам, дабы по маловажным проступкам или пристрастиям не раздражать их и против себя не поставить». «Она управляла государством и самым правосудием более по политике или своим видам, нежели по святой правде».

И этого Державин простить ей не мог. Напрасно Екатерина ждала от него славословий себе. Похвальные стихи не шли в голову поэту-секретарю. Слишком много он узнал и увидел во дворце, чтобы, не кривя душой, решиться славить «российскую Минерву» Екатерину II. Какая уж там Минерва… И закон, и святая правда повержены к ее ногам.

Молчание Державина становилось неловким. При дворе есть «свой поэт», каждодневно наблюдающий царицу, — почему не слышно его новых песен?

Сослуживец Державина А. В. Храповицкий не раз намекал ему в беседах, что от него ожидают похвальных од. Державин отговаривался делами. Тогда Храповицкий обратился к нему в стихах:

Стихи требовали ответа. Державин давно уже обдумал его и, не колеблясь, написал Храповицкому резкий отказ. Он не желал получать царские милости за фальшивые оды и хотел до конца служить правосудию.

Этой своей правде Державин изменить не пожелал. Екатерина ошиблась в расчете. Ей не удалось сделать из Державина придворного поэта. Он сохранил свою честь и самостоятельность и продолжал молчать. Как пишет Державин в «Записках», несмотря на «дворские хитрости и беспрестанные себе толчки, не собрался с духом и не мог таких ей теплых писать похвал, каковы в оде Фелице и тому подобных сочинениях, которые им описаны не в бытность его еще при дворе: ибо издалека те предметы, которые ему казались божественными и приводили дух его в воспламенение, явились ему, при приближении ко двору, весьма человеческими и даже низкими и недостойными великой Екатерины, то и охладел так его дух, что он почти ничего не мог написать горячим чистым сердцем в похвалу ее».

Но кое-что во дворце он все-таки написал — четверостишие «На птичку»:

Трудно было яснее выразиться. Убедившись в том, что большего от Державина не добьешься, Екатерина выпустила его из дворца и отправила заседать в сенат, а перед этим произвела в тайные советники и наградила орденом. Было это в сентябре 1793 года.

Назначив Державина сенатором, Екатерина думала избавиться от хлопот с ним. В сенате заседали старички, люди почтенные, родовитые, имевшие в прошлом заслуги, но больше к серьезному делу не пригодные. Они собирались, слушали чтение судебных дел, не вникая, по глухоте, в их содержание, и выносили приговоры. Делами в сенате вертели бойкие молодцы — обер-прокуроры. За взятку они могли провести любое решение. Споры о наследствах, семейные разделы, имущественные иски хорошо кормили жадную чиновную братию.