Нэнси Хьюстон

Дерево забвения

Роман

Перевод с французского Нины Хотинской

Москва

«Текст»

2022

Nancy Huston

Arbre de l’oubli

Copyright © 2021 by Nancy Huston

© ИД «Текст», издание на русском языке, 2022

* * *

И памяти ЖРС

* * *

В этом кровавом огненном мире, где избежать собственного прошлого, кажется, невозможно, еще не настал час для прощения.

* * *

Уагадугу, 2016

Вы с Эрве вылетаете из аэропорта Ньюарка 12 января. Пересадка в Брюсселе, и ты покупаешь маленький черный блокнот, Шейна, и вписываешь туда слово БУРКИНА-ФАСО большими буквами. Все записи будут большими буквами, это крики, которые рвутся теперь из тебя.

Прибыв в Уага на следующее утро, вы снимаете номер в «Каване», скромном отеле, уже знакомом Эрве, чуть в стороне от центра города. Распаковав багаж, вы срываете с себя всю одежду, принимаете душ, нежно любите друг друга, снова встаете под душ, одеваетесь в чистое.

Эрве был прав: Африка — жесткий удар. Как только вы выходите пройтись по кварталу, все твои пять чувств переполняются новыми впечатлениями. Суровая сухая жара. Толпы на улицах. Сидящие на корточках мужчины у магазинов. Женщины с детьми на спинах и невероятными грузами на головах. Мальчишки гоняют на скутерах, которые трещат, выпуская клубы черного дыма. Дерутся малыши в красной пыли. Ни одной законченной постройки. На тротуарах громоздятся фрукты и овощи, мусор и шины, батареи и старое тряпье. Эрве объясняет тебе, что вездесущая вонь — от европейского пластика, который горит на открытом воздухе по окраинам города двадцать четыре часа в сутки. Гвалт, сумятица, трудно пройти. Но еще — улыбки людей. И музыка: негромкий ритм балафона[1] и барабана, слабый или исступленный, близкий или далекий, парит в воздухе ежеминутно, доносясь неведомо откуда.

Через день по приезде твое тело не выдерживает: мигрень и диарея, усталость и новые ощущения, ты не можешь встать с постели. Эрве гладит твои волосы, целует тебя в лоб, включает кондиционер, сообщает портье, что его жена проведет несколько часов в номере одна и надо предупредить ее, если вдруг восстановится подключение к Интернету, — и уходит на рабочее совещание.

В полдень ты съедаешь чашку риса в ресторане отеля, возвращаешься в номер и снова ложишься.

Когда ты просыпаешься, день идет на убыль, должно быть, уже больше шести часов. Близ тропиков сумерки наступают внезапно. Ты пересекаешь крошечный номер, встаешь у окна и смотришь на улицу внизу. В США, думаешь ты, мало кто способен представить себе такую бедность. Нет, действительно, у каждой семьи нет стиралки и сушки, телевизора, и холодильника, и посудомойки, и электрической плиты, и морозилки, и микроволновой печи, и машины, и компьютера, и и и и и и и и и…

Эрве звонит тебе на телефон отеля:

— Тебе лучше, Шейна, любимая?

(Ты просто обожаешь его плохое произношение твоего имени, в его устах оно звучит как shine, сверкать, или shy, робкий, а не shame, стыд.)

— Да, получше.

— Я встретил старых друзей. Мы в кафе «Капучино» в центре города. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы присоединиться к нам?

— Это стремно.

— Попроси на ресепшене вызвать тебе такси.

Ты размышляешь, принимаешь решение:

— Послушай, я думаю, мне лучше еще отдохнуть сегодня. Развлекайся, я спокойно тебя подожду. Тогда завтра я буду в форме.

— Я люблю тебя, Шейна, — говорит Эрве.

* * *

СВЕТ ВОЗВРАЩАЕТСЯ, ТИХОНЬКО, СЛАБЕНЬКО, ОН ЖЕЛТО-ВОСКОВОГО, МЕРТВЕННОГО ЦВЕТА. СЦЕНА ПРЕВРАЩЕНА В ЛАБИРИНТ С ВЫСОКИМИ СТЕНАМИ ИЗ СЕРОГО ГРАНИТА, ОНИ БЕГУТ НА КОРОТКИЕ РАССТОЯНИЯ, ПОВОРАЧИВАЮТ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И РЕЗКО ОБРЫВАЮТСЯ. ДЕТИ ВСЕХ ВОЗРАСТОВ — МЛАДЕНЦЫ, МАЛОЛЕТКИ, ПОДРОСТКИ — ШАРЯТ ОЩУПЬЮ ВПОТЬМАХ. ОДНИ СТОЯТ, ВЫТЯНУВ ПЕРЕД СОБОЙ РУКИ, ДРУГИЕ ПОЛЗАЮТ НА ЧЕТВЕРЕНЬКАХ. ВСЕ ТО И ДЕЛО УДАРЯЮТСЯ О СТЕНЫ. МЛАДЕНЦЫ НЕ КРИЧАТ, БОЛЬШИЕ НЕ ПЛАЧУТ И НЕ ХНЫЧУТ. В ПОЛНОЙ ТИШИНЕ ОНИ ОЩУПЬЮ ИЩУТ СВОИХ МАТЕРЕЙ. КОГДА ОНИ НАТЫКАЮТСЯ НА СТЕНЫ, ИМ БОЛЬНО, И ПУБЛИКА ЧУВСТВУЕТ БОЛЬ — БАМ НОСОМ, БАЦ ЛБОМ, — НО НИКТО НЕ ПЛАЧЕТ. ПОПЫТКА ОБЛОМ ПОПЫТКА ОБЛОМ СНОВА ПОПЫТКА И СНОВА ОБЛОМ. ОНИ (…)

Бронкс, 1945