Читаем Der Gartner полностью

Некоторое время я стоял неподвижно, ослепленный солнцем, бившим мне прямо в глаза. Еще немного, и я бы пришел в себя, но тут на глаза мне попались черные дроги, гроб, покрытый черным, черная с серебром упряжь. Солнце цинично играло на лошадиных крупах. Я подошел ближе. Гроб был накрыт черной тканью с оборками, колеблемыми ветерком. Возница, должно быть, пировал с остальными, лошади были привязаны к сараю, вокруг не было ни души.

Какая-то недобрая сила так и подстегивала меня. Я желал видеть животное, ради которого все это было устроено! Я огляделся: никого. Сдернул покрывало и резко открыл крышку гроба. И тут же от смущения и удивления чуть не лишился чувств. Из грубошерстного пиджака, застегнутого до самого подбородка на все пуговицы, едва выступало лицо старика с провалившимся ртом. В скрещенных на груди руках с подстриженными ногтями торчали две розы. Подбитые гвоздями башмаки были нагуталинены. Все это я охватил взглядом в считанные секунды, но не забуду уже никогда. Я закрыл гроб, кое-как накрыл его покрывалом и поспешил обратно в зал, где стоял мой недопитый стакан. Завладев вниманием официанта, я заказал можжевеловой водки и выпил ее, не переводя дыхания. Алкоголь пришиб меня. Среди криков и смеха я едва не свалился замертво.

Хозяин кричал что-то, стоя в дверях. Капитан расплатился, вся компания потянулась к выходу. Словно во сне я увидел, как подъехал грузовичок, двое мужчин переложили на него гроб, все выстроились рядами друг за другом, грузовичок дал задний ход и медленно проехал перед собравшимися, которые в большинстве своем на военный манер приложили руку к головному убору… Затем грузовичок развернулся и поехал по единственной улице деревни. Капитан и его друзья какое-то время постояли на солнце, поговорили, а затем сели в свои машины и последовали за гробом, тогда как черные дроги тронулись в противоположном направлении.

От усталости я был словно парализованный и все не мог взять в толк, что же произошло на моих глазах. Чему же я стал свидетелем? Жаркое прозрачное утро давило на меня. Заказав еще водки, я подошел с вопросом к хозяину.

– То был их старый садовник. До города далеко: пятнадцать километров! Отсюда они наняли грузовик, но сюда почли своим долгом сопровождать его. Он бывал здесь каждый вечер, старый пьяница. Вы бы слышали, как он шутил. Старый лис, он был моложе нас всех. Его тут все знали: der G?rtner! А слышали бы вы, как он пел! Голос у него был что у оперного певца!

Я был слишком утомлен, чтобы соображать что-либо. Теперь-то мне стыдно. Я вновь вижу зал постоялого двора, ночную грозу, могилы, хитрого мертвеца в гробу. И до тошноты помню вкус можжевеловой водки, этого дрянного пойла. Но в то утро я был слишком измочален, чтобы раскинуть мозгами. Солнце палило, мухи жужжали над остатками еды… Я поднялся к себе, лег в разобранную постель и немедленно уснул.