Читаем Депеш Мод полностью

Из вокзала выходит патруль, лениво осматривает территорию и останавливается своим тяжёлым взглядом на инвалиде. Они подходят к мужику, о чём-то с ним переговариваются, инвалид им улыбается так же бессодержательно, как 45 минут назад улыбался нам, они наседают на него с двух сторон, наконец, один из них, очевидно старший, не выдерживает и валит с носака по патефону, который тут-таки отлетает вбок и печально замолкает.

— Нужно было забрать инвалида, — говорю я Васе.

— Куда — в лагерь? Они же тут свои, должны договориться.

— Какие свои? — говорю. — Смотри, суки, что с машиной сделали.

Мы сидим уже в вагоне своей электрички, которая вот-вот должна отправиться, и смотрим, как инвалид пытается встать и собрать в кучу кишки своего патефона. Но один из ментов, очевидно, младший, быстро подбегает к сломанной машине и ещё раз пинает её ногой, от чего патефон снова поднимается в воздух, и, тяжело перелетев, падает возле самого входа в вокзал.

— Я сейчас, — вдруг произносит Собака.

— Подожди, — останавливаю я его. — Ты куда?

— Стой, Собака, — кричит Вася. —Мы уже едем.

— Едьте без меня, — кричит он и выходит.

— Что с ним?

— Не знаю, — произносит Вася. — Может, ему хреново.

— Давай выйдем подождём, — предлагаю.

— Куда подождём? А Карбюратор? Хрен с ним — пусть остаётся. Приедем — заберём.

10.47

Электричку передёргивает и мы отправляемся дальше на Восток, но ещё успеваем увидеть, как наш друг-еврей-Собака-Павлов подходит к одному из ментов, к тому, который старший, поворачивает его к себе и прицельно заряжает ему просто в его сержантское ебало так, что картуз валится на землю, да и сам сержант валится, но ему на выручку — успеваем заметить мы — кидается другой патрульный, тот, который младше, а из самого вокзала выбегают ещё двое или, может, даже трое ублюдков в униформе — успеваем посчитать мы — собственно, это и всё, что мы успеваем. Электричка отъезжает, давай, кричу я Васе Коммунисту, рви стоп-кран, ты что — дурак? спрашивает Вася, какой стоп-кран, это всего-навсего электричка, всё, говорит он, проехали.

10.51

Сначала Собаку бьют прямо на платформе, постепенно вокруг них собирается толпа, инвалид успевает куда-то убежать, вместе с кусками своей ретро-машины, потом постовые затягивают бессознательного Собаку к себе в опорпункт, приковывают наручниками к лавке, поливают водой из ведра и начинают бить по новой, хотя пользы от этого уже и мало — для Собаки так точно. В какой-то миг, уже когда он, опять без сознания, лежит на мокром полу, из его глотки выбиваются две усталые форели и, стуча хвостами по цементному полу, скачут под лавку и серебряно поблёскивают ломанной чешуёй.

Под вечер он таки приходит в себя, обиженный им сержант уже попускается, ладно, говорит, сука, давай, едь в свой Харьков, чтобы я тебя тут не видел, увижу — убью, они с напарником загружают Собаку в проходной вечерний на Харьков, предупредив проводника, чтобы тот не забыл в Харькове скинуть тело, проводник стремается, но что делать, в вагон окровавленного Собаку не пускает, вынес ему воды, на говорит, обмойся, Собака тяжело ведёт разбитой головой, не совсем понимая где он и кто он. Так и сидит в тамбуре на полу до самого Харькова, там проводник открывает дверь и помогает ему спуститься вниз, Собака делает несколько шагов, но теряет равновесие и едва удерживается на ногах, потом всё же собирается и выходит в город. Через час он приползает к своей бабуле-ветерану, о, говорит бабуля, Виталик, где это ты был? нормально, говорит Собака, всё нормально, и падает возле холодильника.

Через два дня бабуля вызывает скорую. О, в свою очередь говорят врачи, у него же сотрясение мозга, и ключица, кажется, сломана, они выносят Собачье тело на улицу и везут лечить.

Через несколько дней Собака приходит в себя, врачи к нему быстро привыкают, его перестаёт тошнить, вроде бы всё хорошо, Собака даже начинает подниматься с кровати и гулять по коридору, дружит с персоналом и вообще идёт на поправку. В субботу, когда в отделении остаётся только дежурная сестра, Собака залазит в кабинет к зав. отделения, находит там спирт, аскорбинку, и ещё какие-то таблетки, и всё это сжирает тут-таки — в кабинете зав. отделения.

Следующим утром Собаку находят на полу в кабинете, изо рта Собаки течёт слюна, его начинают откачивать, а откачав, думают — что с этой сукой теперь делать. Оставлять его у себя обиженный персонал отказывается.

Лето Собака проводит на дурке. Он быстро полнеет и дичает, настоящая тебе дикая собака динго, у него вырастает густая чёрная шевелюра, днём он ходит в больничный сад и собирает яблоки. Яблоки Собака приносит своим соседям, сам он их не ест, неизвестно почему. Однажды Собака встречает на дурке Чапая. Тот идёт сосредоточенный, в спортивных штанах и рваных кедах, и несёт в руке тормозок, из которого торчит шейка бутылки. Чапай Собаку не узнаёт.