Читаем Дэниэл молчит полностью

Я как-то спросила у докторши, поставившей Дэниэлу диагноз, означает ли термин «отставание в развитии», что мой сын — умственно отсталый. Поколебавшись, она все же подтвердила мое подозрение, добавив, что, по данным медиков, таковы восемьдесят процентов аутистов. К столь суровому приговору я оказалась не готова, и у меня все поплыло перед глазами. В то утро из семейной пары с двумя прелестными детьми мы превратились в родителей ребенка-аутиста, еще и умственно отсталого вдобавок.

— Откуда вы взяли, что умственной отсталости у него нет? — спросила я Энди.

— С первого взгляда видно. Все эти тесты, которые доказывают обратное, — дерьмо. — Энди бросил дипломат на кресло и вынул наушники плеера.

— Я четыреста фунтов потратила на тесты. Мне сказали, что при своем «ай-кью» 49 Дэниэл — умственно отсталый ребенок. А вы говорите, что это не так?

— Нет, моя хорошая, не так, — заявил Энди.

В жизни не видела более самонадеянного, чтобы не сказать нахального, типа. Забросив пиджак на верхний угол двери, он избавился от галстука, снял запонки и бросил их на стол, как кубики-кости, после чего скинул туфли, вытащил полы рубашки из брюк и расстегнул пуговицу воротника.

— Вы что делаете?! — возмутилась я.

Парень брал за свои услуги больше, чем хирург за операцию на головном мозге, а вместо работы собирался устроиться как дома? Черта с два. Расстегнет еще одну пуговицу, решила я, — вылетит за дверь, и проницательные зеленые глаза не помогут.

Энди рассмеялся:

— Я сюда пришел играть с ребенком — или мне достать Британскую шкалу способностей?[3]

Я выразительно посмотрела на его пиджак, на разбросанные туфли.

— Прямиком из арбитража, — объяснил Энди. — Помогаю разобраться с одним иском против чинуш. Ребенка не позволяют забрать из специальной школы, чтобы он мог заниматься дома. Мать все организовала, а школе плевать. Бюрократы чертовы.

Несмотря на смертельную серьезность моего гостя, я не удержалась от улыбки. Мой маленький ирландский герой, вот ты кто, Энди О'Коннор!

Засучив рукава, он открыл коробку с деревянным конструктором и ловко соорудил железную дорогу с туннелем и мостом в придачу. Покопавшись в ящике с игрушками, выудил Энни и Кларабель — пассажирские вагоны, которые тянет Паровозик Томас в мультиках. Затем достал еще один паровоз, безошибочно назвал его Эдвардом и загудел от имени Томаса, который под его рукой медленно пополз по рельсам. Все это заинтересовало Дэниэла, он подошел к Энди, недоверчиво поглядывая на железную дорогу.

— Неееет! — воскликнул Энди. — Авария! БАХ!

Требовался ремонт: Энни оторвалась от Томаса, а у Кларабель неполадки с колесами.

— Снова в путь! — Впереди мост, который Энди незаметно толкнул коленом. — БАХ! — сказал Энди, и процедура ремонта повторилась.

В какой-то момент — даже я не уловила, когда именно, — Энди сцепил вагончики и отодвинулся, передавая бразды правления в руки Дэниэла. Тот вытянул палец и прикоснулся к Томасу. Подтолкнул на сантиметр, не больше.

— У-у-у! Чух-чух-чух! — загудел Энди, подражая паровозу, который с его помощью снова пополз по рельсам.

Когда Томас приблизился к мосту, Дэниэл подпрыгнул в предвкушении аварии.

— БАХ!

После починки дороги Энди дождался, когда Дэниэл пальчиком подтолкнет Томаса сантиметра на два.

И часа не прошло, как Дэниэл уже сам катал паровозик, заливаясь счастливым смехом при каждом новом «бах». Не описать словами, что творилось в моем сердце, когда я смотрела на своего сына, играющего со своим новым другом.

— А что скажете насчет всяких других методов? — спросила я.

Боже, сколько я перелопатила литературы о терапии искусством, терапии музыкальной, звуковой, даже терапии, основанной на расчесывании волос ребенка — для «сенсорной стимуляции».

Энди строил новую дорогу, уходящую на край дивана, чтобы получилось «бах» с высоты. Глянув на меня, тут же вернулся к делу.

— Можете попробовать, — отозвался он. — В большинстве своем вреда эти методы не приносят.

— А пользу?

Энди пожал плечами:

— Я специалист по игровой терапии и предпочитаю поведенческий подход.

Так сказать, «без комментариев». Очень тактично. Но у меня создалось ощущение, что он многое оставил недосказанным; что я обращалась к человеку, уставшему от сражений, но обретшему в окопах мудрость. Он словно говорил: «Перед вами единственное заряженное ружье. Так хватайте же его, черт возьми. Хватайте и стреляйте».

Мы вместе дошли до школы Эмили, и я показала Энди наш любимый трюк с мыльными пузырями.

— Маш! — сказал Дэниэл и запрыгал в коляске.

— Блестяще! — Энди подмигнул. — Да вы для этого дела рождены, сестричка. Место ассистента занять не желаете?