Читаем Дендрофобия полностью

– Нет! Боже сохрани.

– И я не хочу. И никто не хочет. Вы представьте себе, как пожарник не хочет в огонь лезть на пожаре, который устроили какие-то пьяницы, не хочет травиться дымом и получать увечья. Как врачу не хочется, чтобы ему привезли обгоревшего героя, которого надо латать, собирать по частям. Ведь это реально страшно. Вера в подвиги и бред героизмом идёт от незрелого ума. Молодому человеческому организму кажется, что он должен заслужить право жить, а то его не примет общество, противоположный пол не заметит – и прочие полудетские ужасы мучительно взрослеющего сознания. Ни одна зверушка или пташка ни перед кем не выслуживается за право существовать. Коли родился, так живи, а не самоутверждайся, как дурак. Перед другими дураками. Потому что только дуракам это и может быть интересно. Нормальным мужикам смотреть на это тяжко, а бабам – тошно. Это только в кино какими-то надуманными героями восхищаются женщины, а в реальной жизни женщины эти даже летом вынуждены ходить в резиновых сапогах, такая на улице грязища. А их угоревшие от просмотра подвигов по телевизору мужики лазают на спор по ретрансляционной вышке, кто красивше с неё сверзится. Надо делом заниматься, а не дурью маяться. Надо просто жить и делать то, что нужно на данный момент. Но сейчас никто просто жить и заниматься своим делом не хочет, все выпендриться норовят. Потому-то у всех этот блядский тяжкий вздох от продавщицы до кассирши, от мента до сантехника, когда люди к ним обращаются, чтобы они выполнили-таки свою работу. Очень нужную, но совсем НЕ героическую, так что восхищаться никто не будет. Как инвалиды какие-то. Им инвалидность надо устанавливать вследствие неспособности пациента выполнять свою работу или вообще работать. Все только героями хотят быть «как в кине». Многие даже не умеют себя дома вести, создавать отношения, потому что «в кине» не видели, как это делается. В кине у них только подвиги, герой то на работе «горит», то пожар собой тушит, а дома роль его не прописана, поэтому кроме лежания на диване он там больше ничего осилить не в состоянии. В советских фильмах герои только за столом дома сидели, подкреплялись перед очередным подвигом и произнося с набитым ртом что-нибудь глубокомысленное. Вокруг него скакала хозяйка с кастрюлями и сковородками, сияя от радости, что герой её так осчастливил: пожрал, посрал и дальше поскакал подвиги вершить.

– Какие же фильмы надо снимать?

– Просто живых людей показывать. Сейчас в искусстве реальные живые люди никак не отражены, словно их нет совсем. Вот такие, как Вы, например.

– Или как Вы.

– Меня не надо отражать, я не очень хороший пример для подражания. В современном искусстве и так кошмаров хватает. Шарятся там какие-то вымышленные персонажи на понтах, вампиры, банкиры, нефтяные магнаты, деловые менты, фотомодели. А в реальности выживают инженеры, ткачихи, электрики, уборщицы, водилы, санитарки, грузчики, машинисты.

– Не зря киностудии и называют «фабриками грёз».