Читаем Дьенбьенфу полностью

- Ты такой чувствительный, – подколол его Кенг.

Радист ворчливо ответил: – Да, я жутко мерзну. Почему я должен об этом молчать? У меня фурункул на затылке и мозоль на левой ноге, и я застудил правую лодыжку. Ты хочешь, чтобы я пел тут веселые песни?

Кенг усмехнулся в душе – ему удалось расшевелить маленького радиста. Ему нравился этот паренек, умевший пользоваться сложной радиостанцией и мгновенно просыпавшийся от дремы, стоило ему лишь услышать самые тихие сигналы из этой загадочной штуки. Тогда Кванг До мгновенно приободрялся и даже забывал о холоде.

- Петь я тебе бы запретил, – парировал Кенг. – Но я могу подарить тебе надежду – принюхайся, неужели ты не чувствуешь, чем пахнет в воздухе?

- Трупами.

- Я не об этом.

- Может быть, ты имеешь в виду наступление, так оно, да, витает в воздухе. В воздухе, пахнущем трупами.

- Лето, – деловым тоном сказал Кенг. – Воздух пахнет летом! Я научился чувствовать этот запах от людей, которые жили тут раньше. Они умели предсказывать наступление лета с точностью до часа. Через четыре дня наступает Первое мая…

- В освобожденных областях мы в этот день всегда выходили на улицу, – вспоминал радист. – Девушки надевали цветные платья, если они у них были. Многие просто украшали волосы цветами. У нас был один шутник, так он однажды нарисовал транспарант и вышел с ним на улицу. На нем было написано: «Мы боремся и за то, чтобы наши девушки носили круглый год цветные платья!»

- Почему бы и нет, – заметил Кенг. – Они выглядят в них лучше, чем в синих брюках. Некоторые люди и ради цветных платьев делают революцию.

Кванг До проворчал: – В этот момент я сделал бы ее и ради того, чтобы развести костер и спокойно погреться!

Командный бункер де Кастри, который Кенг рассматривал с первыми лучами солнца через свой бинокль, представлял собой глубокую яму, покрытую сверху бамбуковыми стволами. На них набросали метровый слой мешков с землей. На мешках лежали листы волнистого железа. Ни одного прямого попадания по бункеру пока не было. Что осталось бы от него, если по железному листу ударит хоть один снаряд вьетнамской артиллерии?

По утрам бункер наполнился офицерами. Среди них молодая женщина, Женевьев де Галлар. Ее нельзя было назвать особенно красивой, но она привлекала к себе взгляды всех мужчин. Женевьев де Галлар была одной из тех молодых дам, которые по непонятным причинам добровольно решили оказаться на военной вспомогательной службе во французском экспедиционном корпусе. Была ли это тоска по любви, жажда приключений, кто знает? Она прилетела как бортпроводница на одном из последних еще приземлившихся на ВПП транспортных самолетов. Она должна была пробыть тут несколько дней и вернуться назад. Но самолеты больше не садились.

О марокканских шлюхах, прятавшихся в дырах у берега реки, генерал де Кастри не думал, но присутствие этой молодой дамы сбивает его с толку. Сейчас он кое-что придумал, чтобы в случае окончательной сдачи крепости ее удалось спасти хотя бы от обычного плена.

Сначала появился личный ординарец де Кастри, великан из Северной Африки, с выбритой наголо головой и закрученными усами. В руке у него был ящичек, а в нем – крест Почетного легиона, снятый с одного из погибших летчиков. Де Кастри решил наградить им Галлар.

- Смирно! – скомандовал один из офицеров. Вошел де Кастри. Он был ворчлив как всегда в последнее время, когда не стало нормального кофе по утрам, потому что нет и чистой воды. Встав перед молодой дамой, он произнес краткую речь, в которой похвалил женщину за героизм, проявленный ею здесь, где защищают честь Франции. Потом он прикрепил к ее блузке крест и пожал руку. А затем приказал: – Перед лицом надвигающейся опасности я перевожу вас на службу в лазарет для ухода за ранеными. Главный врач уже проинформирован. Вы должны носить одежду медсестры с хорошо заметным красным крестом. Франция благодарит вас. Сбор окончен.

Офицеры разошлись. Никто не ухмылялся. Для этого положение слишком безысходно. Де Галлар проскользнула в лазарет.

В утреннем небе появилась дюжина «Дакот». Легкие зенитки Вьетминя с передовых позиций открыли огонь. Тут же группа самолетов разделилась, каждый пытался увернуться от взрывающихся вокруг них снарядов. После короткого перерыва артиллерия Вьетминя продолжила обстрел. В долине поднимаются фонтаны земли. «Дакоты» исчезли. Крохотный пятачок, все еще называемый крепостью, слишком мал, чтобы сбрасывать на него контейнеры, не рискуя при этом быть сбитым.

- Теперь я тоже чувствую лето, – заметил вдруг Кванг До. И на самом деле воздух в долине очень быстро стал теплым, влажным и душным. Кенг показал на вершины гор на западе, над которыми собирались сине-черные грозовые тучи. Через полчаса над долиной разразилась первая теплая летняя гроза.