Читаем Дьенбьенфу полностью

Коньи проинформировал его, что концентрация войск Вьетминя однозначно указывает на подготовку к наступлению. Еще он сказал, что его шпионы сообщают о наличии у вьетнамцев 75-мм орудий.

- В таком случае Лай-Чау не удастся удержать, мой генерал, – объяснил он. – Поэтому я прикажу оставшимся там силам двинуться по направлению к Дьенбьенфу по тропе Павье, после короткого сопротивления..

- Это же, как минимум, сто километров!

Коньи тоже это знал, но иного выбора не было. Он предвидел засады, но сказал Наварру, что у него отдохнувшие и полностью боеготовые батальоны, кроме того, это в основном наемники-таи, которые также хорошо справляются с трудностями местности, как и их противники. Наконец Наварр удостоил его замечания, что для публики сдача Лай-Чау будет представлена как плановая эвакуация в целях концентрации сил. Коньи ухмыльнулся. Главнокомандующий уступил, а что ему еще оставалось!

Когда Наварр согласился с этой уступкой, он не знал, что от него уже ничего не зависело в районе Лай-Чау. Здесь Народная армия перешла в наступление, и она диктовала ход событий.

10 декабря 1953 года первые минометы ударили по Лай-Чау. Разрывы их мин устроили хаос среди оставшихся французских войск, привыкших к тому, что артиллерия есть только у них. Смятение усилилось, когда открыли огонь 75-мм орудия.

Круговая оборона была слабой из-за нехватки личного состава после вывода частей гарнизона. А Народная армия атаковала именно те места, где враг был слабее всего, пробилась сквозь линии укреплений и ударила врага одновременно с фронта и тыла. Сражение за Лай-Чау быстро распалось на множество местных стычек, в ходе которых французы внезапно с ужасом поняли, что нападавшими были не «недисциплинированные красные бандиты», голодные боевики в обносках, а хорошо вооруженные и обученные регулярные боевые соединения.

Пока французы спасали свою шкуру, все чаще сдавая позиции, части Народной армии уже маршировали по дороге № 41, чтобы не дать войскам противника отступить по тропе Павье на юг.

В тридцати километрах от Лай-Чау, у поста близ поселения Па-Хам произошел первый кровопролитный бой с большими потерями для французов. После операции по вывозу войск самолетами, проведенной Коньи, из Лай-Чау отступали два батальона и около половины двадцати отдельных рот. Сам маленький городок пал 12 декабря 1953 года, через два дня после начала наступления. Вдоль тропы Павье кипел бой, в котором Народная армия планомерно разбивала одну маршевую группу противника за другой. Солдаты Народной армии чувствовали, что каждый солдат противника, который не попадет в Дьенбьенфу, облегчит им бой за эту крепость, ставшую их будущей целью. А если противник лишь в незначительной степени сможет укрепиться в этой «крепости», он потребует подкреплений. А взять он их сможет только из числа войск, дислоцированных в дельте Красной реки. Поэтому он ослабит свои позиции там. Враг попал в клещи: ему приходится все больше распылять свои силы, постоянно перебрасывая их туда и сюда.

Когда первая маршевая группа французов, проведя уже несколько боев на своем пути, подошла к маленькой деревне Муонг-Пон, солдаты были голодны и устали. Бледные бородатые парни, с трудом волочившие оружие, думали лишь об одном: упасть на землю и спать, поесть и опять спать...

Разведчики сообщили, что деревню покинули жители. Это всегда было знаком близкой опасности. Поэтому командир первого отряда приказал устроить лагерь перед поселком, чтобы не дать противнику шанса перебить его людей в свайных домиках. Эти хижины не только не давали никакой защиты, а наоборот – были похожи на клетки. Поэтому он сделал то, чего как раз хотел добиться от него противник: разместил обессилевших солдат, которым и так каждое усилие после долгой гарнизонной службы в Лай-Чау давалось с трудом, между высокими скалами перед первыми свайными домиками.

За ночь к устроившим там лагерь французам прибились другие рассеявшиеся и отставшие группы. Некоторые солдаты полезли наверх, чтобы отогреться у разведенного в очагах огня, потому что по ночам в горах холод пробирал до костей.

Очаги еще горели, когда со склонов скал, высоко над оврагом появились первые солдаты Народной армии, беззвучно занявшие позиции. Стволы их пулеметов смотрели вниз, где спали сбежавшие из Лай-Чау враги. Между пулеметными гнездами разместились стрелки, позади них в боевое положение были приведены минометы. Все происходило бесшумно: не лязгал металл, не шуршали камни. Наконец, любое движение замерло. Лишь когда за час до рассвета один из французских постов начал разводить огонь, чтобы сварить принесенный с собой из Лай-Чау утренний кофе перед дальнейшим маршем, внезапно наступил ад.