Он вел себя нормально от первого удара гонга до последнего и встречался с группой дважды в неделю. Он продолжал работать над изучением языка «Итальяно» — так он назывался, — хотя он и подозревал, что Король был прав, и занятие это было бессмысленным. Просто это казалось ему более достойным времяпрепровождением, нежели настольные механические игры. Изредка это его увлечение давало Маттиоле повод подойти и наклониться над ним, заглянуть ему через плечо, опершись одной рукой на кожаную поверхность стола, за которым он работал, а другой рукой — на спинку его стула. Тогда он мог ощутить ее запах — это не была игра его воображения, она в самом деле пахла цветами, — и он мог посмотреть на ее смуглую щеку, на шею, на ее балахон, туго вздутый под напором двух подвижно-упругих выпуклостей. Это определенно были груди.

Глава 4

Однажды ночью в конце августа в поисках других книг на Итальяно ему попалась книга на другом языке. Ее заглавие «Vers l'avenir» сильно смахивало на итальянские слова «verso» и «avvenire» и, очевидно, означало «вперед к будущему». Он пролистал книгу, и ему бросилось в глаза, что на двадцати или тридцати страницах вверху было напечатано имя Вэнь Личуна.

Наверху других страниц встречались другие имена — Mario Sofik, A. F. Liebman. Книга, как он понял, представляла собой собрание коротких произведений различных авторов, и два сочинения, безусловно, были написаны Вэнем. Название одного из них — «Le pas prochain en avant», — похоже, он мог перевести. Pas, скорей всего, равнозначно passo; avant — avanti и все вместе выглядело, как «Следующий шаг вперед» — это было из первой части книги «Вечная мудрость Вэня». Когда он сообразил, какова ценность этой находки, он прямо обомлел. В этой невзрачной книжице с болтающимся на ниточках переплетом насчитывалось двенадцать или пятнадцать страниц на языке пред-У, точный перевод которых лежал в ящике его тумбочки у кровати. Тысячи слов, глаголов с их несусветно изменчивыми формами; вместо того чтобы угадывать, двигаясь на ощупь по почти бесполезным отрывкам текстов на Итальяно, у него теперь появилась возможность за считанные часы овладеть основами второго языка.

Он ничего никому не сказал; сунул книжку в карман и подошел к остальным. Как ни в чем не бывало набил трубку табаком. Le pas-что-то-еще-avant, в общем-то, могло и не называться «Следующий шаг вперед». Но было, должно было быть.

Да, так оно и было; он тотчас убедился в этом, сравнив несколько первых фраз. Он просидел у себя в комнате всю ночь напролет, внимательно читая и сравнивая, водя одним пальцем по тексту на Пред-У-языке, а другим — по строчкам перевода. Он дважды обработал таким образом четырнадцать страниц эссе и тогда приступил к составлению словаря по алфавиту.

Следующую ночь он спал, поскольку утомление дало себя знать. А через день, после визита Снежинки, он снова всю ночь работал.

Он стал ходить в музей и по ночам, когда не было их вечерних встреч всей группой. Там он мог за работой курить, просматривать другие книги на «Франсез» — так назывался этот язык. Он мог блуждать с фонариком по темным залам. На третьем этаже ему попалась географическая карта из Инда, искусно подклеенная в нескольких местах, на которой Евр было «Европой», одна ее часть называлась «Францией» и Франсез был языком, на котором говорили тамошние жители. Странно и привлекательно назывались их города: «Париж», «Нант», «Лион», «Марсель».

Он по-прежнему ни с кем не делился своими открытиями. Ему хотелось ошеломить Короля полностью освоенным языком и доставить удовольствие Маттиоле. Он больше не работал над Итальяно, и однажды вечером Маттиола спросила его об этом. Не покривив душой, он сказал, что бросил попытки разобраться в нем. Она отвернулась с разочарованным видом, и он обрадовался, зная, какой сюрприз он ей готовит.

Субботние вечера тратились впустую на лежание рядом с Мэри КК, и вечера их сходок тоже тратились впустую; хотя теперь, после смерти Тиши, Леопард иногда пропускал их собрания, и в этих случаях его замещал Чип, приводя в музее все в порядок перед их уходом, и потом оставался поработать подольше.

Через три недели он научился бегло читать на Франсез, лишь изредка спотыкаясь на словах, которые ему не удалось расшифровать. Он нашел еще несколько книг на этом языке. Одну, под названием «Убийства Красного Серпа» он теперь читал; читал он и другую — «Пигмеи Экваториальных Лесов», и еще — «Отец Горио».

Он дождался вечера, когда отсутствовал Леопард, и рассказал им все. У Короля был вид, будто ему сообщили дурную весть. Холодным взглядом он смотрел на Чипа, на лице не дрогнула ни одна мышца, но внезапно оно постарело и еще больше вытянулось. Маттиола же, напротив, выглядела так, словно получила долгожданный подарок.

— Вы прочитали на нем книги? — спросила она. Широко раскрытые глаза сияли, рот был слегка приоткрыт. Но ничья, самая восторженная, реакция не смогла бы доставить Чипу удовольствия. Он был мрачен, обретенные им знания угнетали его.

— Три! — ответил он Маттиоле. — И половину четвертой.