Читаем День середины лета полностью

Все было просто — и страшно в то же время. Ее, Илл'ыну, жизнь кто-то дернул за ниточку, потянул в нужную сторону, может, даже завязал узелком. И вырываться сейчас бесполезно, даже опасно. Предписанная судьба ведь упряма: не покоришься сразу — добьется своего после. Только спросит уже гораздо больше… Сейчас — страх и саднящие колени, дальше может быть и нож в переулке, и неведомая болезнь, и тюрьма… Все, что угодно! Пока следуешь нужной дорожкой — путь будет легким, и удача не оставит. Но быть беде, коли рискнешь развернуться, отмахнувшись от настырного зова…

Плетельщиков все же не зря приговорили! Опаснее тварей и в кошмаре не придумаешь!..

А кто-то ведь пытался одному из них противиться, кто-то близкий… когда-то… Воспоминание поманило Илл'у — и тут же пропало, не давшись в руки. От бессильной злости ей захотелось вопить.

Но она лишь осторожно потянула кольцо и нырнула в полумрак "Хмельной русалки".

Можно и покориться. Пока что. В конце концов, неплохо глянуть бы, что именно неведомый "доброжелатель" ей приготовил…

Насчет таверны хитролицый не соврал: даже с порога заведение казалось добротным, порядочным людям внушающим доверие, а бездомным оборванцам, вроде Илл'ы сейчас, — робость. Купцы, усатые стражники в кожаных кирасах, портовые чиновники, степенные да важные, были здесь ко двору. А вот шумная группка матросов, гудящая в дальнем углу, казалась неуместной и лишней. Будто нарочно, лезли они на глаза — однако никто не гнал наглецов прочь. Посетители лишь косились с неодобрением, но, видя полное невнимание к беспокойным соседям со стороны хозяина и стражи, успокаивались.

Илл'ын знакомец вынырнул откуда-то из-за моряцких спин. Лисья усмешка, плохо скрытое торжество в карих глазках…

— Все-таки решилась, госпожа жрица? Очень удачно… Капитан и владелец корабля как раз сегодня с прочими пассажирами встретиться уговорились. Поди, те и собрались уже…

— С прочими?.. — сухо переспросила девушка.

Хитролицый даже как-то растерялся от ее тона. Должно быть, ей следовало робость изображать, страху предаваться и сомнениям… Но вот не получалось больше испугаться после недавней паники! Решительность, злость и странный азарт крепко держали за душу.

— Мое дело маленькое, — суетливо открестился человечек от расспросов. — Господин судовладелец обо всем расскажет… Давай, я тебя к остальным провожу?

Илл'а только кивнула.

Хозяин трактира услужливо пропустил их за стойку — к неприметной дверце, что вела в задние комнаты. Пыльный полумрак и беспорядок царствовали здесь: забитые ставни, чадящая лампа, составленные в два ряда скамьи, на которых горбились, неуютно ежась, унылые люди… Илл'а словно угодила в седую древность, во времена заговорщиков и сектантов — в те, что были еще до Гильдии, когда даже хлипкие стены соседнего городишки могли запросто укрыть бунтарей от праведного гнева властьимущих. Ныне же смотрелось это все, как балаганный фарс, — проникновенно и загадочно для наивных "посвященных", но до крайности нелепо со стороны…

А, меж тем, несчастных этих нашлось в комнате с полдюжины: старушка-травница со своим сухоньким, согнутым вдвое старичком-супругом; угрюмый дядька-знахарь в крестьянской рубахе и с мозолистыми, черными от земли руками; да косматое, всех дичащееся семейство — видать, из северных лесовиков, что издавна числились имперскими гражданами лишь формально, на деле же оставались варварами.

Что ж, в бордель их пеструю компанию точно продавать не собираются, решила Илл'а с долей мрачного юмора. Ей вообще почему-то сейчас хотелось насмешничать — не добродушно и снисходительно, как, бывало, посмеивался детским пакостям своих подопечных отец Гутор, но ядовито и зло, выливая в смехе свою ярость да всей кожей чувствуемое бессилие. Ибо незримый поводок был тут как тут: затянул ее в эту комнату, настойчиво усадил на лавку, отрезая пути к отступлению… Попадись в этот миг благочестивой юной жрице таинственный Плетельщик, виновник ее сегодняшних приключений, — удавила бы мерзавца собственноручно, не убоявшись грядущей встречи со всеми дьяволами!

Колени и локти саднило. От прогорклого дыма лампы разболелась голова и запершило в горле.

Хотелось рыдать и ругаться.

Все же последние недели, за которые пылью разлетелась вся прежняя, спокойная жизнь, не прошли для Илл'ыной души даром! Она чувствовала, что уже на грани. Еще чуть-чуть — и просто с ума сойдет…

— Все в порядке, милая? — вдруг подсела к ней старушка-травница. — У тебя рукав разодран и весь в крови, — вздохнула она жалостливо в ответ на Илл'ын недоуменный взгляд.

— Споткнулась на улице, — буркнула девушка настороженно. — Ерунда это…

— Давай помогу.

Старушка захлопотала, сноровисто помогая девушке обмыть водой из баклаги ссадины да аккуратно смазать их резко пахнущим, жгучим снадобьем. Илл'е даже неловко стало: ранки-то пустяковые! Но, видно, привычное занятие помогало им обеим отвлечься от унылого ожидания неведомой участи: старушка заметно повеселела, девушка же хоть немного вернула своим мыслям ясность.