Читаем День середины лета полностью

Пристали темные мастера к безлюдному клочку берега — примерно в получасе ходьбы от здешнего поселения, которое славилось укромной гаванью в самом сердце острова. Узкий пролив, соединяющий ее с океаном, мелел с первых летних дней и до осенних бурь, что делало это место чудесным укрытием — но и чудесной западнею тоже…

В ней-то, если верить Псу, и застрял корабль пришельцев.

Нет, сами-то Взывающие наверняка мнили себя надежно защищенными — широким океанским простором, острыми камнями мели, заросшими островными скалами да дюжинами преданных Псов-охранников… Огнезор же ясно видел, в какую ловушку Архаш загнал сам себя.

Как бы ни повернулось дело дальше, кораблю не вырваться отсюда целым! А если улыбнется Богиня-Судьба — то и его капитану тоже…

Густой лес быстро остался позади — и вот уже Гильдмастер припал к выщербленному камню у кромки утеса, разглядывая пристанище Взывающих в скалистой чаше внизу.

И все больше с каждым мигом мрачнея.

Дела их были куда хуже, чем думалось…

Селение со стороны казалось вымершим: ни светлого окошка, ни вскрика, ни блеянья козы, ни собачьего лая. Дома пусты, будто давно заброшены. И лишь над черными водами гавани ярко светится единственный огонек.

— Где же все? — прошептала Сола рядом. — Неужто, на корабле?

Огнезор покачал головою.

— На корабле лишь три дюжины Псов, — проговорил вполголоса. — Здесь, в селении, я чую вдвое больше. И Взывающие с ними, в большом доме у пристани. Он окружен, облеплен рабами… Плотно, будто сплошной живой стеною… Они словно в трансе: сидят, таращатся в темноту, охраняя сон и покой хозяев. Я даже не знаю, как это описать… Изгородь из тел? Муравейник?..

— Какая мерзость! — женщину передернуло. — И как мы попадем внутрь?

— Вижу два пути, — Огнезор нахмурился, отчаянно размышляя, стоит ли заранее тревожить спутницу своим… несколько безумным… планом. — Для начала давай попытаемся пройти под пеленой незаметности…

Взгляд Солы сразу стал недоверчиво-подозрительным, она даже отшатнулась. Ну не верили боевые мастера Ледогоровой школы в мастерство Разума!

И Гильдмастеру подумалось вдруг, что вот Слава на ее месте уже рвалась бы вперед… И вообще, во всей этой передряге ему Славы-то как раз очень не хватает… Этой циничной, безумной, высокомерно-бесстрашной, искусной ведьмы, так умело прикрывающей ему спину уже много-много лет…

Мысль неприятно изумила — и он поспешил отбросить ее, спрятать поглубже…

Слава — не та, о ком он должен думать, возможно, в последний свой вечер…

Но вспоминать о ТОЙ, другой, казалось еще хуже.

— Мы выберемся, — то ли себе, то ли спутнице мрачно пообещал Огнезор.

И обратившись к дару, решительно встал в полный рост.

Они спускались в вязкой, медленной тишине, укрытые лишь ночными тенями и мастерством Разума. Сола ежилась зябко, замирала после каждого шороха, чувствуя себя неуютно и беззащитно — на виду у врага.

Гильдмастер же шел открыто и прямо. Он знал, на что способен, — но также знал почти наверняка, что на этот раз трюк не выйдет. Пелена не поможет в плотном кольце обращенных, за частой сетью чужих охранных амулетов. Хотя сообщать об этом спутнице пока еще было не время…

Пустую деревню они прошли спокойно и незаметно. Теперь подворье дома было совсем близко — скалилось из тьмы развороченными кольями забора; белело переплетениями рук и ног, запрокинутыми человеческими лицами; сопело, выдыхало, хрипло и синхронно, дюжинами глоток разом, словно один большой зверь… От того, как согласованно, в одном ритме вздымались грудные клетки, становилось по-настоящему жутко…

"Что с ними делать?" — жестом показала Сола. Ее лицо побелело, а губы сжались в тонкую линию.

Страх — первобытный, суеверный — плескался во взгляде.

"Переступай. А дернутся к тебе — убей", — Гильдмастер оставался хладнокровным.

С заметным облегчением Сола обнажила клинок.

"Сейчас замри, — знаками приказал Огнезор. — Дальше ступай след в след".

Здесь, у самого логова врагов, он явственно чуял охранную сеть.

Россыпь камешков-амулетов на галечной тропинке. Гвозди в раскуроченных воротах. Свитые стебли растений… И — Богини, какое дикарство! — частые кровавые узоры на двери и окнах, на подоконниках и ступенях, на беленой стене и дощатом настиле широкого крыльца…

Проклятый дом просто светился знаками!

Амулеты потревожат Псов. Сколько их здесь, на подворье? А в доме? В каждой комнате и в каждом коридоре… Убьешь одного — почуют все, и все подымутся.

А кровавая сеть наверняка разбудит хозяев…

На миг Огнезору малодушно подумалось, что назад повернуть еще не поздно.

Но его личный Пес уже доплыл до корабля в заливе — о чем радостно послал весть, дернув за незримый поводок…

И Гильдмастер решился. Сделал шаг, другой, скользя между ячейками запутанной, ему лишь видимой, сети. Переступая руки, ноги, головы… Удобные булыжники, с трудом заметные соринки… Наклоняясь и выгибаясь в стороны…

Сола таращилась, мрачнея и мрачнея, — но послушно повторяла все его выверты.

А на крыльце мужчина вдруг замер.