Читаем День Сэма (сборник) полностью

«Неужели нельзя поговорить с ней начистоту при встрече, не хватает духу? – Влад клял себя за это малодушие. – Конечно, смотреть в экран компьютера легче, чем ей в глаза». – Он придвинул к себе киборд и продолжал писать.

Мы не можем быть вместе…

Влад написал это так, будто резанул ножом по-живому. У него и впрямь заныло под ложечкой, и он представил себе Ирину, сидящую утром у компьютера и читающую эти строки.

«А ведь ты и сейчас юлишь, недоговариваешь такие необходимые слова, как: «никогда», «больше», а может быть – «пока»? – Его губы сложились в горькую складку, и он продолжал печатать уже не останавливаясь.

Иринушка, любовь моя, я не могу и не хочу мучить тебя этой недосказанностью и неопределённостью наших отношений. Ты знаешь, как мы были счастливы всё это время. Мы были подобны беззаботным заигравшимся детям, не заметившим, как переменилась погода и началась гроза. Во всём этом я виню только себя. Я должен был многое, если не всё, предвидеть и предупредить, ведь я уже не мальчик, и не юноша даже. Меня оправдывает только… Да ничего меня не оправдывает. Я плохой капитан или штурман, загнавший сначала свой семейный корабль на рифы или на мель, а теперь и наш маленький плот.

Как бы ни было это для нас обоих больно, я в этом «или – или» должен выбрать семью. Совместно прожитые годы, а ведь это больше тридцати лет, – это тот довод, который перевешивает многое, если не всё. У Ольги, кроме меня, нет никого из близких в этой стране. Что было бы нечестным по отношению к ней.

Я прошу тебя понять меня. Влад.

«Понять она сможет, а принять – нет; а может быть, принять сможет, а понять – нет». – Влад перечитал написанное и, глубоко вздохнув, отправил письмо. Сначала он почувствовал какое-то облегчение от этой, выраженной в письме, определённости, но спустя какое-то время сомнение одолело его.

Облегчение, испытанное им вначале, растаяло. В волнении он побродил бесцельно по офису, посидел немного у себя за столом, пытаясь чем-нибудь занять себя, потом вышел и прошёлся немного по улице. Его волнение переросло в какое-то нервное возбуждение, не позволявшее ему ни на чём сосредоточиться.

«Мне надо её увидеть и всё объяснить, прежде чем она прочтёт это письмо! – Он знал, что Ирина проверяет свою почту утром перед работой. – Разве можно такие вещи доверять бумаге?! Письмо убъёт её! Ты просто старый, выживший из ума пень!»

Не заходя в офис за своим вещами, Влад спустился в подземную парковку. Было уже около восьми вечера. Через пятнадцать минут он уже входил в дом, в котором жила Ирина. Швейцар знал его достаточно хорошо и пропустил его, даже не предупредив звонком Ирину о пришедшем госте. Влад поднялся в лифте и позвонил прямо к ней в дверь.

Она открыла сразу, как будто ждала его. Влад вошёл, от волнения голос у него сел. Он смог только выдавить из себя:

– Ну, как ты?

– Вот, приехала только что: заезжала в магазин за продуктами – себе и Косте. Холодильник совсем пустой. А почему ты без звонка? – Она внимательно посмотрела Владу в лицо – оно было серое. – Что, очень плохо? Дома?

Влад молча кивнул головой. Он понял, что письма Ирина не читала.

– Ты прости, так глупо получилось вчера… – начала было она, но Влад не дал ей договорить, шагнул к ней и, крепко обняв и задыхаясь от охватившего его желания, сказал:

– Иринушка моя…

Было уже около одиннадцати вечера. В спальне горела настольная лампа. Ирина подобрала разбросанную по полу одежду и в халате сидела у трюмо спиной к Владу, который лежал в кровати. Она смотрела на него в зеркало.

– Влад, тебе пора домой, уже поздно, – сказала на.

– Мне можно не спешить, меня там не ждут больше, – ответил Влад. О том, чтобы остаться у Ирины, не могло быть и речи: утром Ирина прочитала бы письмо при нём.

– Мне жаль, Влад, что всё так произошло после моего разговора с твоей женой. Хотя для меня он был полезным, я узнала много нового.

– Представляю, что она тебе наговорила. – Влад встал с кровати и начал одеваться.

– Ну, например, какое место я занимаю в твоих приоритетах, Владик.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Ты сам знаешь, Владенька, свои слабости. – Ирина грустно улыбнулась ему в зеркало.