Читаем День позора полностью

Кто-то заметил, что это невозможно - танкеры отправлены на север в точку встречи с соединением и их не удастся вовремя переориентировать в южном направлении. "Хорошо, - согласился Футида, - но в любом случае нужно нанести еще один удар по Перл-Харбору!"

Тревожно посматривавший в небо адмирал Кусака неожиданно прервал дискуссию, повернувшись к адмиралу Нагумо:

- Разрешите считать атаку оконченной и ложиться на обратный курс?

- Разрешаю! - ответил командующий соединением. Было 13.30.

На военно-морской базе в Куре адмирал Ямамото чувствовал, что должно произойти. Окруженный гудящими от возбуждения штабными, главком невозмутимо сидел в рубке флагманской связи линейного корабля "Нагато". После такого успеха первой атаки все считали, что необходима вторая. Адмирал Ямамото молчал. Он слишком хорошо знал адмирала Нагумо. Не обращаясь ни к кому конкретно, Ямамото почти прошептал: "Адмирал Нагумо начнет отход". Через несколько минут радио принесло сообщение, подтверждавшее предсказание адмирала Ямамото.

Далеко на просторах Тихого океана сигнальные флаги, взлетевшие на мачте "Акаги", приказали всему соединению изменить курс. В 13.35 огромное соединение развернулось и направилось к родным берегам через свинцовые воды северной части Тихого океана.

А южнее Оаху младший лейтенант Сакамаки все еще пытался выполнить свою задачу. Несмотря на все усилия "малютке" так и не удавалось подойти к входному каналу. В итоге они налетели на коралловый риф и разбили один торпедный аппарат. Около полудня они снова налетели на риф и разбили второй торпедный аппарат. Им удалось снова сняться с рифа, но у них уже не осталось никакого оружия.

- Что будем делать, командир? - спросил матрос Инагаки.

- Мы тараним какой-нибудь из вражеских кораблей. Желательно "Пенсильванию", - ответил Сакамаки. - Мы врежемся в него и, если останемся живы, то убьем столько американцев, сколько сможем!

Инагаки заорал "Полный вперед!" и весь остаток дня они предпринимали новые попытки, приносящие одни разочарования. Лодка не управлялась, давление воздуха в системах падало, дышать в рубке становилось невозможно от паров хлора и соляной кислоты. Они всплыли. Сакамаки высунул голову на свежий воздух. Глаза его плохо видели и слезились. Он был в каком-то полубессознательном состоянии. Время от времени из темноты доносился плач Инагаки. Он заметил, что и сам плачет тоже.

Глава 11.

"Этот меч я получил от своих родителей"

Что бы ни происходило в других местах, а в Перл-Харборе были уверены, что еще одна атака неизбежна.

Мощные 14-дюймовые орудия стоявшей в доке "Пенсильвании" были направлены на входной канал, готовые встретить любую неожиданность. Матросы и гражданские рабочие грузили боезапас, монтировали новые зенитные установки, ремонтировали старые.

На линейном корабле "Мэриленд" гремела музыка корабельного оркестра. Расчеты зенитных орудий и пулеметов внимательно вглядывались в небо, готовые встретить огнем новую волну самолетов противника. Линкор "Теннесси" также был готов к бою, но остальной "линкорный ряд" был окончательно выбит из игры.

Полузатонувшая, искореженная "Аризона" продолжала гореть. Лейтенант Мастерсон, подойдя на катере к ее корме, взобрался на борт и спустил разодранный осколками и перепачканный мазутом флаг, все еще развевавшийся на корме погибшего линкора. Офицер решил, что флаг заслуживает того, чтобы его сохранили как память о первом дне войны.

Старшина Эдвард Весера на "Вест-Вирджинии" заменил изодранный и полуобгоревший флаг новым, одолженным с другого корабля. Он спросил одного из офицеров, что делать с остатками старого флага? Офицер ответил, что вообще-то все отслужившие флаги направляют в Аннаполис, где их демонстрируют в специальных витринах. Но этот, конечно, лучше бы сжечь. Весера так и поступил.

На "Вест-Вирджинии" еще несколько наиболее самоотверженных офицеров продолжали бороться с огнем, бушующем по всему кораблю. Капитан 3-го ранга Дойр Джонсон, глядя на расплавленные стекла иллюминаторов, вспомнил расплавленные часы на картине Сальвадора Дали.

Огонь продолжал буйствовать, жара становилась нестерпимой и около 17.00 последние офицеры покинули корабль.

Но на линкоре еще оставались люди. Глубоко внизу трое матросов оказались безнадежно отрезанными в насосном отделении. Они боролись за жизнь до самого сочельника.

А на днище перевернувшейся "Оклахомы" суетились люди. Они слышали сигналы оказавшихся в западне моряков и стучали в ответ по днищу, чтобы их подбодрить. Целые команды, присланные с линкора "Мэриленд" и разных спасательных судов, начали вскрывать днище по всей длине огромного корпуса.

Работа была очень сложной. Она не ограничивалась тем, чтобы просто сделать отверстие и вытащить кого-нибудь наружу. Крики и сигналы погибающих отражались от пустот под килем линкора, и никто не мог сказать точно, откуда в действительности приходили призывы о помощи. В проделанные отверстия опускались спасатели, пытавшиеся в призрачном перевернутом мире отыскать точное расположение несчастных, чтобы вырезать новое отверстие прямо над ними.