Читаем День позора полностью

За всем этим фейерверком с диким интересом наблюдала команда буксира "Косанква", дымящего примерно в миле от "Уорда", все еще ожидая "Антарес", чтобы принять от него баржу. Подобно всем другим на буксире механик Блэкмор был уверен, что стал свидетелем каких-то учений.

На "Уорде" лейтенанта Гепнера одолевали более мрачные мысли. Он приходил в ужас от одной мысли, что атакованная лодка могла быть американской. Конечно, американская лодка не могла и не должна была находиться в этом районе, да и не похожа она была ни на одну из американских лодок, которые лейтенанту приходилось видеть. Но мало ли что могло случиться? Вдруг это свои?!

В кабине "Каталины" лейтенанту Тэннеру не давали покоя те же самые сомнения. Он и его второй пилот, младший лейтенант Кларк Гриви, правда, согласились друг с другом, что приказ - есть приказ, но легче от этого не стало. Если потопленная лодка была своей, то собственное будущее представлялось лейтенанту Тэннеру весьма мрачным. Он уже видел в этом будущем военный суд и пожизненный ярлык "человека, утопившего свою подводную лодку". На волне юношеской мнительности он даже подумал, как он будет жить дальше после позорного увольнения из морской авиации? Кто возьмет его на работу с таким ярлыком? Окончив патрульный полет, он уныло доложил дежурному об инциденте с лодкой, пришел к себе и, рухнув на койку, стал ожидать неминуемого конца своей военно-морской карьеры. И только капитан-лейтенант Аутбридж был абсолютно уверен в правильности принятого решения и действий своего корабля.

Он беспокоился только об одном - его рапорт о случившемся, радированный на базу в 6.51, был, по мнению командира "Уорда", недостаточно полным и ясным: "Забросали глубинными бомбами подводную лодку, находившуюся в запрещенном районе". Это могло означать, что самой лодки они не видели, а просто заметили что-то, похожее на перископ, или были сбиты с толку неверной интерпретацией сигналов гидролокатора. Слишком много подобных рапортов приходило в штаб почти ежедневно, чтобы там обратили на него особенное внимание.

Но с "Уорда" видели лодку визуально, и это обстоятельство было наиболее важным из всего случившегося!

Необходимо было послать такое сообщение, которое побудило бы командование к каким-нибудь действиям вместо обычной резолюции: "Проверить и доложить".

Поэтому Аутбридж быстро составил новую радиограмму, которую в 6.53 снова передал в штаб 14-го военно-морского округа: "Атаковали, обстреляли, забросали глубинными бомбами подводную лодку, находившуюся в запрещенном районе, предположительно уничтожив ее". Аутбридж считал, что слово "обстреляли" было ключевым в радиограмме. Теперь командование поймет, что эсминец вел артиллерийский огонь по лодке, то есть видел ее. И все-таки капитан-лейтенант Аутбридж мог поступить еще лучше. Он мог доложить о своем поединке с лодкой открытым текстом, не используя код, и тем самым сэкономить несколько минут командованию для принятия решения. Он мог использовать свой прожектор, чтобы передать сообщение прямо на КДП базы. Он мог отправить более подробное сообщение, начав его так: "Обнаружили рубку странной подводной лодки и обстреляли ее двумя снарядами с дистанции прямой наводки..." Черновик такого неоконченного донесения позднее был найден в радиожурнале "Уорда".

Но, по крайней мере, Аутбридж хоть что-то сделал! Он, в отличие от других, совершенно загипнотизированных мирным временем людей, проявил решимость, не побоявшись взять на себя огромную ответственность: ведь именно его эсминец произвел первые боевые залпы в долгой и кровавой войне на Тихом океане.

Однако и эта лодка не была той, которой командовал младший лейтенант Сакамаки. В 6.30 он и Инагаки все еще предпринимали отчаянные попытки выправить дифферент у своей "малютки". Это была нелёгкая работа. Только один человек мог протиснуться ползком в узкий лаз, ведущий из центрального поста в носовую и кормовую части лодки. Они ползали взад-вперед, перетаскивая тяжелые балластины, продувая и вновь заполняя цистерны. Прошел час, прежде чем им удалось снова поставить "малютку" на ровный киль.

Наконец все было в порядке и подводники нашли даже время позавтракать. Сидя лицом друг к другу в крошечном помещении центрального поста, они жевали шарики с рисом и поочередно прикладывались к бутылке вина. Окончив завтрак, они, пожав друг другу руки и пожелав удачи, принялись за дело. Через 10 минут, взглянув в перископ, Сакамаки с ужасом убедился, что его лодка отклонилась от курса чуть ли не на 90 градусов. Не имея гирокомпаса, Сакамаки полностью зависел от вспомогательного компаса, надеясь, что тот хотя бы укажет правильное направление. Но, видимо, и вспомогательный компас также вышел из строя. Сакамаки пытался держать лодку на курсе, глядя в перископ, но это мало помогло. Ослепшая лодка постоянно рыскала, сбиваясь с заданного курса. Сакамаки прошиб пот. Было уже около 7 часов утра, а его лодка все еще находилась очень далеко от входа в Перл-Харбор.

Глава 5.

"Хорошо, не беспокойтесь об этом"