Влажный блеск ее глаз не тронул меня. Ее точеная высокая грудь, судорожно вздымающаяся от волнения, не опечалила меня. Я оставался холодным, как лед.

— До встречи, Рондина! — произнес я, — Мы очень скоро увидимся, и это будет очень печальное для тебя свидание. Пока!

Посетители ресторана с изумлением глядели мне вслед. Они не верили своим глазам. Мне удалось то, что до сих пор не удавалось никому: просидеть с этой женщиной за столиком один на один и даже вести с ней светскую беседу и уйти, оставив ее явно взволнованной. Несколько минут назад они наблюдали за уходом двух ее спутников, которые в их глазах выглядели воплощением достоинства и безукоризненных манер истинных аристократов, а теперь за ее столиком находился совсем другой тип, за которого они не поставили бы и цента.

Ежедневно за утренним бритьем, глядя на себя в зеркало, я пытался понять, что же во мне есть такого, что пугает простого обывателя.

Как я и предполагал, агенты Рондины посетили меня той же ночью.

Мой план был разыгран как по нотам. Это был старый, но неоднократно опробованный способ с манекеном из подушек в постели. Мне просто хотелось выяснить, как быстро им удастся выйти на мой след при условии, что официально никому не было известно, что я нахожусь в Нью-Йорке, и тем более никому не было известно, под какой фамилией и в каком отеле я остановился.

Они нашли меня подозрительно быстро, но их пули благополучно миновали меня.

Как только я почувствовал, что кто-то пытается проникнуть в мой номер, то сразу же вылез за окно и замер там, стоя на веревочной петле, концы которой были мной предварительно закреплены за трубы парового отопления и замаскированы шторами.

Стоя на этой зыбкой опоре в тридцати метрах над проезжей частью улицы с кольтом 45-го калибра в руке, я с интересом наблюдал, как эти болваны разрядили свои пистолеты в гору подушек под одеялом. Они были так уверены в себе, что даже не потрудились войти в номер, а, открыв отмычкой дверь, с порога подняли стрельбу. К счастью, их пистолеты были с глушителями, так что они никого не потревожили по соседству. Закончив свое грязное дело, они спокойно спрятали оружие и, не удосужившись проверить мое состояние, осторожно закрыли дверь и скрылись.

Выждав пару минут, я осторожно забрался к себе в номер и, приоткрыв окно, с сожалением стал рассматривать разворошенную постель. Утром горничная наверняка будет недоумевать, откуда в подушках и одеяле взялись четырнадцать маленьких дырочек.

Я подошел к двери и, дважды повернув ключ в замке, для гарантии еще закрыл ее на щеколду. В комнате густо пахло порохом, но этот запах меня даже несколько успокаивал, и я благополучно улегся на многострадальную постель, нимало не заботясь о будущем. Следующий день будет полон неожиданностей, во всяком случае для Рондины.

Глава 3

Тот, кто никогда не присутствовал на заседаниях ООН или хотя бы не побывал в его величественном здании, очень многое потерял. Прямо над входом всех прибывших приветствует многозначительное изречение из Библии насчет того, чтобы перековать мечи на орала.

В Гане опять начались волнения, и делегаты ООН были срочно отозваны с недельных каникул на внеочередное совещание.

Я позвонил из вестибюля, и уже через минуту подозрительный тип с лошадиным лицом проводил меня в ложу для публики, окинув тем странным взглядом, которым меня всегда удостаивали, открывая дверь после слов заветного пароля. Он ни о чем не расспрашивал меня, но на его лице читалось явное презрение, когда он пригласил меня следовать за ним. Во всяком случае, он догадался о роде деятельности людей моего ранга.

Дебаты членов ООН меня мало интересовали, и поэтому я довольно быстро отыскал Рондину в толпе присутствующих.

Я подошел к ней сзади и, наклонившись к ее уху, негромко произнес:

— Ну! Сколько это еще продлится, дорогая?

Она встретила мое восстание из гроба с достойной твердостью. Во всяком случае, не менее стойко, чем нашу первую встречу. Она слегка вздрогнула и медленно повернула голову, не прекращая переводить, только зрачки ее выразительных глаз расширились. Единственное, что еще могло выдать ее, так это легкие слезы в уголках глаз, которые навернулись скорее всего от досады. И я спросил себя, насколько сильно женщина может ненавидеть мужчину, чтобы заплакать от досады, что он не убит.

Я взглянул на часы. Заседание должно было уже скоро кончиться.

— Я подожду тебя у входа, — прошептал я ей на ушко. Она вышла ко мне через четверть часа.

— Хэлло, Тайгер!

— Привет, моя прелесть!

— Можешь открыть мне одну вещь?

— С удовольствием!

— Кто сделал тебе пластическую операцию? Ты выглядишь потрясающе, и шрамов совсем не видно.

— А их и не должно быть. — Ваши юнцы меня вчера упустили. Надеюсь, ты им сделаешь выговор за нечисто выполненную работу?

— Конечно! — Рондина опустила глаза.

— Я вполне мог сам прикончить их вчера, кстати, это было совсем нетрудно. Передай им, что второго шанса я им не преподнесу. И ты тоже учти это!

— Тайгер!..