Включив информационно-обучающую программу боескафандра, она вскоре так увлеклась его рассказом, что даже не заметила того, как на борт космобота поднялись Эдвард Бартон, члены экипажа и десант. Люди, которые поднимались на борт космобота, отличались друг от друга цветом кожи, ростом и если бы Джейн внимательно следила за посадкой, то она, уже видевшая некоторых из них раньше, заметила бы еще одну особенность. Кое-кто из этих людей занимал очень ответственные посты как в Институте Человека, так и в во многих других международных организациях. Все они, поднимаясь на борт флайера, надевали боескафандры и быстро рассаживались по своим местам.

Эдвард Бартон занял кресло перед Джейн, а рядом с ним сел в кресло пилота коренастый японец, шлем которого был все еще откинут назад и прежде, чем закрыть его, он щелкнул несколькими клавишами на пульте, от чего салон космобота наполнился чуть слышным гудением, а его корпус слегка завибрировал. О том, что боевая машина готова к старту, Джейн была извещена самим боескафандром, а не главным экзекутором. Перед её глазами, на верхней части лицевого щитка, вспыхнула предупреждающая, красная надпись:

Внимание! Космобот готов к старту.

Займите в кресле стартовое положение и

подключитесь к бортовой энергетической сети.

Джейн, не дожидаясь того момента, когда её об этом попросят, поторопилась откинуться на узкую спинку кресла и положила руки на подлокотники. Щелкнули электромагнитные замки, фиксирующие боескафандр в стартовом положении и превращающие его в единое целое с космоботом. Теперь энергия поступала в этот, невероятно сложный бронированный механизм не из его собственных миниатюрных термоядерных реакторов, а из бортового конвертера. Джейн немного поерзала в кресле, находя более удобное положение и стальное кресло послушно подалось назад. Боескафандр немедленно известил её о том, что все в порядке, зеленым транспарантом:

Стартовое положение занято правильно.

Все системы боескафандра работают штатно.

Джейн улыбнулась и сказала в ответ:

– Спасибо, дружок.

Легонько шевельнув левой рукой, слегка надавливая на подлокотник кресла, Джейн заставила его плавно повернуться вокруг своей оси, чтобы осмотреться. Как она уже знала из почти часового рассказа, лицевой щиток, да, и вообще весь шлем и кираса, представляют собой наиболее сложно устроенную и прочную часть боескафандра. Видеть что-либо через бисквит, сложенный из невероятно крепких, упрочненных силовыми полями, материалов, Джейн не могла, но изнутри поверхность шлема представляла сплошной экран, на котором с высокой четкостью изображалось все, что её окружало. Картинка, которую видела перед собой Джейн, изображала людей, одетых в боескафандры, несколько иначе, как если бы она смотрела ни них своими собственными глазами.

Во-первых потому, что она видела их без шлемов, а это, как она знала, достигалось тем, что в шлеме каждого боескафандра имелись крохотные телекамеры, передающие портретное изображение компьютеру, выстраивающему изображение на внутреннем экране. К тому же сканерам боескафандра, расположенным на шлеме и кирасе спереди, с боков и сзади, доступно было видеть то, что не в состоянии увидеть человеческий глаз и потому темно-серые боескафандры, поверхность которых была покрыта слоем специального материала, обладающего удивительными свойствами, выглядели теперь совершенно по другому.

На груди и на спине каждого боескафандра, окрашенного в яркие, нарядные цвета, что, как следовало из инструкции, полностью соответствовало действительности, горели ярко-красные надписи – "Главный экзекутор", "Четвертый экзекутор", "Четвертый контролер", "Пилот" и "Коммандос". Все коммандос, в чью задачу входило осуществлять прикрытие операции, имели номера с первого, по двадцатый. Джейн уже знала, что на её боескафандре написано:

Главный контролер Джейн Коллинз

Точно так же на каждом боескафандре, кроме позиции, занимаемой человеком по боевому расписанию, было написано и его имя и для Джейн было невероятно удивительно узнать, что четвертым контролером экзекуции был шейх Абдул-Азиз бин-Салех, депутат Европарламента, француз Арман Дюплесси, был четвертым экзекутором, а посол Дании в ООН Эрик Карлсон, дремавший в кресле, тоже оказался на борту космобота, но уже в роли одного из коммандос. Узнала она и некоторых других коммандос, которые заняли свои места в салоне десанта и теперь, беспечно улыбаясь, спокойно переговаривались друг с другом перед стартом и даже обменивались шуточками.