Читаем День освобождения полностью

Когда Лютфи подал сигнал, что мы достаточно далеко от ватерлинии, мы потянули и оттолкнули лодку так, чтобы она развернулась в нужном направлении для быстрого отплытия, а затем начали отвязывать снаряжение, используя рассеянный свет с возвышенности.

Над нами, примерно в двухстах ярдах от нас, на дальней стороне полуострова, по дороге пронеслась машина. Я проверил индикатор на левом запястье: вместо светящейся краски там был бензин, который постоянно давал достаточно света, чтобы видеть циферблат. Было двадцать четыре минуты первого ночи; водитель мог позволить себе нажимать на педаль газа на пустынном участке побережья.

Я расстегнул свой берген из защитного резинового мешка, в котором он был завернут, и вытащил его на песок. Рюкзаки были дешёвой и отвратительной подделкой Berghaus, сделанной в Индонезии и проданной Лотфи на каирском базаре, но они давали нам жизненно важную дополнительную защиту: если бы их содержимое намокло, мы бы разорились.

Двое других сделали то же самое со своими, а мы, опустившись на колени в тени, каждый проверил своё снаряжение. В моём случае это означало убедиться, что запальная проволока и самодельные зажигательные бомбы на масляной основе не повреждены или, что ещё хуже, не залиты водой. Зажигательные бомбы представляли собой четыре квадратных коробки Tupperware площадью один фут (около 30 см) с мягкой стальной подкладкой, в дне которой я просверлил несколько отверстий. Каждое устройство содержало смесь хлората натрия, железного порошка и асбеста, которую в наши дни было бы трудно найти в Европе, но в Египте её можно было купить грузовиками. Ингредиенты смешивались партиями по два фунта (около 900 г) и прессовались в контейнере Tupperware.

Все четыре OBI должны были быть соединены в длинную цепочку трёхфутовыми отрезками запального провода. Достаточно лёгкие, чтобы плавать на поверхности масла, они горели бы яростно, пока в совокупности не выработают достаточно тепла для воспламенения топлива. Время, которое потребуется, зависело от топлива. С бензином это произошло бы практически мгновенно — запальный провод справился бы. Но температура возгорания более тяжёлых видов топлива может быть очень высокой. Даже у дизельного топлива температура кипения выше, чем у воды, поэтому для его воспламенения требуется много тепла.

Но сначала нам нужно было добраться до топлива. Все топливные резервуары спроектированы с внешним периметром, называемым «пробками» – стенками или дамбами, высота и толщина которых зависят от количества топлива, которое необходимо будет удержать в случае прорыва. Те, которые мы собирались пробить, были окружены двойной стеной из бетонных блоков высотой чуть более метра и примерно в четырёх ярдах от резервуаров.

Лютфи и Хубба-Хубба так часто репетировали свои задания, что могли бы выполнять их с завязанными глазами, что мы, собственно, и делали во время репетиций. Тренировки с завязанными глазами придают уверенности при выполнении работы в темноте, например, при остановке стрельбы, но также делают вас быстрее и эффективнее, даже когда вы видите.

Теория атаки была проста. Лотфи собирался начать с вырезания участка стены шириной в три блока и шириной в два блока, обращённого к дому-цели. Хубба-Хубба оказался настоящим экспертом по взрывчатке. Он должен был установить два каркасных заряда, по одному на каждом танке, на стороне, обращённой к морю, напротив того места, где я собирался разложить и подготовить четыре ПБИ.

Когда рамные заряды проделывали в каждом баке отверстие площадью два квадратных фута, топливо выливалось наружу и задерживалось в пробке. Воспламенившиеся OBI плавали поверх разлива, сгорая последовательно, создавая постоянный нагрев и пламя, которое в конечном итоге воспламеняло бы озеро топлива под ними. Мы знали, что керосин 28, поднимающийся в пробке, воспламенится при воспламенении второго из четырёх OBI, что должно было произойти, когда уровень топлива достигнет чуть меньше половины стенки пробки. Но мы хотели добиться большего, чем просто воспламенить топливо внутри пробки: мы хотели, чтобы огонь был повсюду.

Горящее топливо вырывалось через прорезь в стене и выливалось на землю, словно лава из вулкана. Земля шла по уклону к дому-цели. Как только Лютфи показал мне схемы, сделанные во время разведки, я понял, что мы можем отрезать дом от дороги огненным барьером. Я надеялся, что прав: двести полицейских жили в казармах всего в трёх милях вдоль дороги на Оран, и если их вызовут на место происшествия, мы не хотели стать их новыми лучшими друзьями.