Читаем День мертвеца полностью

На самом деле от ребенка не осталось никаких следов. Если бы Пол оставил нас в покое, мы бы просто-напросто уехали из Сарна.

Мы покинули город только в три часа ночи. Пришлось рассказывать многим людям о том, что мы видели и что слышали. Мы вернулись в мотель такими взвинченными, что целый час не могли уснуть, а когда уснули, проспали до полудня.

Спустя час наши вещи были упакованы и сложены в машину. Мы пришли в контору, чтобы выписаться, и ненавистный Вернон чуть не сплясал макарену, убедившись, что мы наконец-то уезжаем.

Я чувствовала себя пустой, разбитой, но мне так хотелось уехать из Сарна, что я заставила себя проделать все положенные процедуры. Мы заправились и заехали в полицейское отделение, как нам было приказано.

Холлис уже находился там, а может, еще не уходил. В кабинете Харви Брэнскома никого не было, дверь стояла открытой настежь. Шериф наверняка провел ужасную ночь, а впереди его ждал не менее ужасный день, ведь его сестра обвинялась в убийстве.

Я внимательно посмотрела на Холлиса. Он казался моложе, словно, разобравшись в деле о смерти жены, стер с лица напряженные морщинки, а вместе с ними и несколько лет.

- Что, уезжаете? - спросил он.

- Да, - ответил Толливер.

- На всякий случай мы записали номер вашего телефона и адрес адвоката.

- Да-да, - кивнула я.

Я знала, что Холлис никогда мне не позвонит.

- Что ж, хорошо. Мы благодарны вам за помощь.

Он пытался говорить отрывисто и отчужденно, и я почувствовала, как Толливер ощетинился, обидевшись за меня. Я положила ладонь на руку брата.

- Все в порядке, - сказала я. - Все в порядке.

- Тогда ладно.

Мы оба кивнули Холлису, он ответил нам быстрым кивком, и мы вышли из вращающихся стеклянных дверей - как я отчаянно надеялась, в последний раз.

Толливер сел за руль, мы пристегнулись, включили радио и, миновав улицы Сарна, выехали на автостраду, ведущую на восток.

- Как думаешь, к ночи доберемся до Мемфиса? - спросила я.

- Конечно. Как тебе понравилось это прощание?

- Все нормально. К чему сентиментальное расставание?

Похоже, Толливер согласился со мной, слегка кивнув.

- Но он тебе нравился.

- Да, конечно. Но, знаешь, из этого все равно бы ничего не вышло.

- Когда-нибудь… - начал он и не договорил.

- Знаешь что, Толливер? Помнишь, как в школе мы штудировали «Ромео и Джульетту»? Мы с тобой проходили пьесу в разные годы, но школа всегда с религиозным почтением относилась к изучению этой вещи.

- Да. И что же?

- Помнишь слова, которые произносит Меркуцио, когда его убивают во время вражды Монтекки и Капулетти? Помнишь, что он говорит?

- Нет. Напомни.

- Он говорит: «Чума на оба ваших дома». И умирает.

- «Чума на оба ваших дома», - повторил Толливер. - В общем, отражает суть дела.

Я продолжала свою мысль:

- Конечно, Пол Эдвардс отметился и там, и там - и в доме Хопкинсов, и в доме Тигов.

- Как бы то ни было, выражение и вправду попало в точку.

Мы помолчали. Потом, когда Сарн остался позади и горы сменились низинами, я сказала:

- Я все думаю о Тини, о том, как она лежала одна в лесу. В любом случае я сделала доброе дело.

- Даже не сомневайся. Это было доброе дело.

Толливер поколебался.

- Как думаешь, они знают? Когда их находят?

- Конечно знают, - ответила я.

Перед нами лежал долгий путь в Мемфис.