Читаем День курсанта полностью

«Ходатайствую по существу рапорта курсанта Панкратова». Подпись, дата.

— Пиши аккуратно!

— Твой почерк потом хрен кто разберет!

— Да, стараюсь я! — огрызался я, тщательно, чтобы было понятно, выводил буквы.

И, действительно, Кольку оставили. Черт знает, что сработало, но его оставили. Мы даже обсуждали, представляя, как принесли начальнику училища рапорт панкратовский, подписанный всеми, тот прочитал. И скупая командирская слеза скатилась по полковничьему лицу. Он ее смахнул и начертал резко, размашисто резолюцию, мол, оставить курсанта Панкратова служить, а потом отправить в ДРА для выполнения интернационального долга.

Публично был наказан суточный наряд, который допустил несанкционированный выход Кольки из казармы в ночное время суток. Панкрату отмерили пять нарядов вне очереди. Тяжело, конечно, но не смертельно. Главное, что остался он учиться и служить. А все остальное — ерунда. Разберемся!

И еще. На негласном совете роты в курилке было принято такое соломоново решение. Если хочешь идти в самоход — через окно. Наряд суточный не подставлять.

Старун пообещал, что если кто из наряда выпустит самовольщика из казармы, то вместе с ним вылетит из училища. Ну, а на месте дежурного или дневального по роте мог оказаться каждый.

Казарма старой постройки. Потолки высокие. Второй этаж. Примерно, как в нормальном панельном доме — третий этаж. Что делать?

Если связать простыни, то можно и попробовать.

Теперь уже делали хитрее. В каптерке брали подменку, в ней ходили в самоход. Форма должна лежать на стуле, когда «по ногам» считают, также обращают внимание на наличие формы и сапог. Под одеяло — свернутую шинель. Их никто не считает.

Двое товарищей, а то и трое держат простынь, любитель женского пола спускается вниз. Тут есть и несколько способов спуска. Просто обвязаться, и товарищи тебя спускают вниз. Второй способ, когда просто держишься, и тебя также спускают. И когда простыни держат, а ты спускаешься, перебирая руками.

Из третьего взвода Ильгиз Сакаев и Олег Иванов решили сходить за забор. Стали вдвоем сразу спускаться вниз, где-то на уровне потолка первого этажа, пола второго этажа, увидели в кустах притаившегося дежурного по училищу.

— Шухер! Дежурный по училищу!

Иванов отпускает руки, падает вниз, сверху на него — Сакаев.

Подрываются и, Сакаев поддерживает Иванова, тот сильно хромает, устремляются в подъезд родной роты. Залет, конечно. Но палево конкретное, если сейчас дежурный поднимется и пересчитает по головам…

Дежурный по училищу вместо того, чтобы рвануть вслед за хромающей и не очень фигурами, пытается поймать кусок простыни, что еще свисает сверху. Он даже поймал ее. Но четверо молодых могучих курсантов стали поднимать ее наверх. Заодно втягивая внутрь и дежурного по училищу. Протащив часть пути, поняв, от чего тяжело, кто-то выглянул наружу.

— Охуеть! Дежурный!

— Бросай!

— Это моя простыня! Не дам! Старшина потом голову снимет, когда белье менять.

— Поднимем, а потом простынь отберем!

— Бросай на хрен!

— Я тебе свою отдам! У меня зема каптер — договорюсь!

Дежурный слышал все эти переговоры, и понял, что если сейчас его втянут наверх, то потом могут и отпустить, а лететь почти с десятиметровой высоты — страшновато. Отпускается сам. Пустая простыня взлетает наверх, исчезает в темном проеме окна.

Дежурный по училищу бежит наверх, в нашу роту. Но там все чинно и благородно. Суточный наряд не спит, драит казарму, не покладая рук.

— Кто сейчас вбегал?

— Никто!

У дежурного и дневальных честные, удивленные лица. На все расспросы, угрозы, увещевания, снова угрозы, наряд стоит на своем. Никого не было. Может, вам, товарищ подполковник, все это примерекалось?

А вы уверены, что это окна нашей роты были, а не соседей через стенку — сорок третьей? Точно?

Кто вас пытался втащить в окно на простыне? Это точно? Может, вам того? Нехорошо? Водички принести? Да, никто над вами не издевается! Есть! Никак нет! Все поутру доложим командиру роты!

Дежурный просчитал всю роту дважды. Все на месте.

Что-то бурча под нос, дежурный удалился прочь.

История на этом не заканчивается. Примерно через час по-прежнему томимые любовной лихорадкой, Сакаев и Иванов вновь решили испытать судьбу. Но явно это был не их день.

Дежурный снова встал в засаду и не ошибся в своих расчетах. Он тоже был когда-то курсантом. И тоже ходил в самоход. Он — опытный! Он знает! А ежели чего советский курсант захочет, то добьется и пофигу ему все препятствия!

Первым полез Сакаев.

— Ты — первый! Если и полечу вниз, то на тебя! — Олег был категоричен.

И вот уже когда они были на том же месте, что и первый раз, из темноты вышел… дежурный по училищу!

Теперь первым вниз с матами шепотом полетел Ильгиз, за ним — Иванов. Товарищи наверху не стали ждать, затащили моментально связку простыней наверх, захлопнули окно.